Естественно, не обошлось без осложнений, но постепенно ситуация урегулировалась. Наши инструкторы внедрились в государственные и армейские структуры разных мусульманских стран и, прежде всего, с успехом идентифицировали высшие эшелоны власти. В конце концов, люди в них оказались более-менее образованными и открытыми, а как известно, после того, как человек находит свою истинную половую принадлежность, заниматься саботажем и политическими интригами ему уже ни к чему.
Постепенно поставки оружия и денег радикалам стали сходить на нет, военные действия прекратились, и даже самые ярые противники решили испытать на себе хотя бы один сеанс идентификации. Ну а испытавши, они с такой же яростной энергией стали поддерживать естественные процессы многополья, как еще недавно пытались бороться с ними. Не прошло и года, как горячие точки военных действий превратились в горячие точки любовных действий, и разделение людей по цвету кожи или по вероисповеданию полностью прекратилось.
Это вообще стало общей тенденцией – все болезни прошлых десятилетий и столетий, такие как: национальные, социальные, религиозные распри, и связанные с ними междоусобицы вскоре остались лишь в истории. Парадокс заключался в том, что, разделившись по половому признаку, люди объединились по всем остальным признакам. И наконец-то зажили счастливо и безмятежно.
Вскоре мы приступили ко второму этапу нашей программы – закинули наши многопольные сети сначала в Европу, а потом, недолго мешкая, и в Америку. В Европе процесс идентификации прошел на редкость гладко. Более того, оказалось, что нас там уже давно и с нетерпением ждали, и как только мы поставили теорию многополья на практические рельсы, просвещенные и декадентствующие народы Старого Света распахнули для нас свои теплые объятия.
А вот со Штатами пришлось немного повозиться. В Вашингтоне, конечно, с беспокойством следили за нашим, как они его называли, «Russian Multigender Experiment» и конечно, как всегда, ошибочно сравнивали его и с большевистской революцией начала двадцатого века, и с последующей холодной войной. Правые средства массовой информации стали пугать жителей ползучей угрозой «мультиполового коммунизма», захватившей мир. Но в то же время прогрессивная общественность, а именно: профессура университетов, либеральный Голливуд, левоориентированное телевидение, студенчество и вообще большинство жителей крупных городов легко разделили и приняли новое течение и сами ломились во вновь организованные идентификационные центры.
Конечно, в горных районах Вирджинии, в Аппалачах, на просторах Техаса, Кентукки и Луизианы многие восприняли «multigender» реформы как заговор либералов и как угрозу суверенитету страны, посягательство на ее основные свободы, гарантируемые конституцией. Фермеры и прочие упрямые работяги сдернули с заржавевших гвоздей свежесмазанные винчестеры, Конгресс США разделился, и представители юга покинули Вашингтон. Возникла угроза разделения страны на Южную и Северную части.
Мы у себя в комитете тоже не сразу пришли к общему мнению. Многие аналитики, преимущественно из департаментов, которые курировал Ч1, считали, что раздробление и ослабление нашего исторического противника пойдет нам на руку. Они утверждали, что таким образом мы возьмем реванш за поражение в холодной войне. Да еще какой реванш!
Если говорить честно, то эмоционально мы все чувствовали нечто подобное. Но ведь основное правило в политике: не быть подверженным чувствам и эмоциям, а руководствоваться логикой и здравым смыслом. А исходя из здравого смысла, ликвидация агрессивного соперника путем трансформации его в мирного союзника является самым надежным и стратегически правильным путем. Выступая перед комитетом, я привел хорошо известную позицию бородача Маркса (по портретам – явного «троглодита»), который тоже считал, что революция победит полностью только тогда, когда она победит во всем мире. Вот и для нас было важно, чтобы в мире не оставалось ни одного агрессивного анклава двуполья.
Мой аргумент подействовал, но не на всех. Тогда прошлось привести последний аргумент, экономический. Дело в том, что доходы от наших зарубежных «центров по идентификации» (и прежде всего поступающие из США) превысили доходы, приносимые от продажи энергетических ресурсов. Конечно, в отличие от нефтегазового комплекса, «Многопольность в Массы» являлась компанией частной – большая часть пакета акций принадлежала мне и Аркадии. Но я пообещал добровольно передать двадцать процентов акций государству (а еще двадцать процентов – разным управляющим этим государством людям). Компромиссный путь, как обычно бывает, урегулировал и эту проблему: комитет принял решение не расчленять Соединенные Штаты на Южные и Северные и не позволить им начать новую междоусобную гражданскую войну.
