Они провели вместе всего одну ночь и не ожидали, что эта ночь будет иметь последствия. Когда миллиардер Хартли Тарлтон исчез с горизонта Фионы, она поклялась забыть его. Теперь он вернулся в Чарлстон, чтобы разобраться со скелетами в шкафу своей семьи и, возможно, провести с Фионой еще не одну ночь. Но она беременна его наследником, которого, как клялся Хартли, у него никогда не будет!
Хартли Тарлтон совершил много ошибок в своей жизни, но, уйдя от Фионы Джеймс, он совершил самую ужасную из них. Разумеется, у него были на то свои причины, смягчающие обстоятельства – обязательства перед семьей. До сих пор он плохо выполнял их.
Испытывая дурные предчувствия, он припарковался на другой стороне улицы против аккуратного дома в стиле бунгало. Место обитания среднего класса было очаровательным уголком Чарлстона – старинного города штата Южной Каролины. Удовольствие поселиться здесь могли позволить себе одинокие люди и молодые семьи, достигшие определенного достатка. Фиона была очень талантливым пейзажистом – недостатка в заказах у нее не было.
Барабаня пальцами по рулю, Хартли репетировал свою речь. Этот дом и эта женщина притягивали его, вызывая жгучую боль в груди. Он провел всего две ночи в этом доме. И вот теперь вспоминал каждую деталь их встреч.
В трудные дни прошедшего года он поддерживал себя тем, что думал о прошлом. Вспоминал старинную столовую, накрытый к завтраку обеденный стол… И Фиону: ее лицо в обрамлении вьющихся от природы рыжих волос, широко поставленные серо‑голубые глаза, и то, как она сидит в одном из кресел с хромированными ножками с блокнотом в руках.
Наконец он спохватился, что слишком долго размышляет, выбрался из машины и потянулся. Медлительность была ему несвойственна. Он всегда был импульсивен. В юности его порицали именно за склонность к решительным действиям, считая такое поведение признаком незрелости. Ведь прежде чем что‑то предпринять, надо все хорошенько обдумать. Он же предпочитал брать быка за рога. Ему нравилось управлять своей судьбой.
Сердце бешено колотилось в груди, когда он пересекал улицу и шагал по дорожке к крыльцу. Фиона, скорее всего, дома – ее «фольксваген‑баг» стоял на подъездной дорожке. Машина была розовая, как сахарная вата, с крошечными голубыми морскими коньками, разбросанными по капоту. Это было причудливое транспортное средство, и оно идеально соответствовало образу художницы.
Поднявшись на крыльцо, он ослабил галстук, пообещав себе не терять самообладания. Тоска и множество других чувств обрушились на него, в горле пересохло. Он тяжело вздохнул, протянул руку и нажал на кнопку звонка.
Фиона услышала звонок в дверь и вздохнула с облегчением. Она ждала курьера, который должен доставить ей акриловые краски.
Художница была одета в заляпанную краской футболку и старые джинсы с прорехами на коленях, но курьер заставал ее и в худшем виде. Спина напомнила о себе резкой болью, когда она вскочила на ноги. Издержки профессии – приходится подолгу сидеть на месте в застывшей позе.
Пробежка через ее маленький домик к входной двери обычно занимала несколько секунд, но она умудрилась стукнуться ногой об угол дивана, что заставило ее взвыть от боли. Дальнейший путь она проделала, прыгая на одной ноге.
С трудом переводя дыхание, Фиона распахнула дверь, на мгновение ослепленная ярким солнечным светом, и замерла. Мужчина, стоявший на крыльце, определенно не был курьером. И он не был незнакомцем. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать невозможное.
– Хартли?
Потрясение быстро сменилось гневом. «О, черт возьми, нет!»
Этот человек ранил ее самолюбие и, возможно, даже разбил ей сердце.
Она инстинктивно захлопнула дверь, вернее, попыталась захлопнуть. Нога Хартли, обутая в итальянскую кожаную туфлю, помешала ей это сделать. Владелец ноги застонал от боли, но не отказался от своего намерения войти в ее дом.
– Пожалуйста, Фиона. Мне нужна твоя помощь.
Фиона сжалась, понимая, что снова может проявить слабость и не найти в себе сил отказать. Она выросла в приемной семье, с сознанием того, что должна быть благодарна за крышу над головой и доброжелательное отношение.
Она стала самостоятельной больше десяти лет назад. У нее безупречная кредитная история, есть счет в банке, ее прекрасный маленький домик почти оплачен. Она сама зарабатывает себе на жизнь и совершенно независима, но привычка угождать людям нет‑нет, а давала о себе знать. Не в этот раз, решила она. Но когда всмотрелась в лицо Хартли, заколебалась.
– Ты ужасно выглядишь, – сказала она, все еще держась рукой за дверь, преграждая ему путь.
Ее заявление было не совсем справедливым. Даже изможденный и с темными кругами усталости под глазами, Хартли Тарлтон был самым красивым мужчиной из всех, кого она когда‑либо встречала: высокий рост, широкие плечи, стройные бедра и улыбка, которую надо было бы запретить из милосердия ко всем женщинам мира.
Впервые они встретились больше года назад на свадьбе общих друзей. Хартли был шафером, а Фиона его помощницей. Он сопровождал ее во время церемонии. Позже, тем же вечером, после шумного приема, разгоряченный превосходным вином, которого было более чем достаточно, и зажигательными танцами, он проводил Фиону в отведенную ей спальню. Она пригласила его присоединиться к ней, и он снял с нее платье подружки невесты цвета фуксии.
