– На самом деле мы оба сейчас в твоей голове, точнее – в твоем сознании. Но, как говорит один интересный человек: если иллюзию невозможно отличить от реальности, то для тебя иллюзия – это и есть реальность.
Владимир улыбнулся каким-то своим мыслям и добавил:
– Ты скоро познакомишься с этим человеком. Его зовут Егор Николаевич Соколов. И, несмотря на то, что он выглядит как молодой человек, он совсем не так молод, поверь. И запомни – он твой самый лучший друг, который всегда поможет и никогда не предаст. Если ты на кого-то и можешь рассчитывать полностью, безоговорочно и не сомневаясь, то это только на него. Не знаю, как он будет выглядеть в твоём мире, но ты его узнаешь сразу.
– А кто он? – вырвалось у Леонида.
Володя покачал головой:
– Не знаю. Знаю лишь, что для нас, для нашей страны, как бы она ни называлась, и какое бы общество ни строила, он всегда – добро. Поэтому, всегда исполняй всё, что он тебе посоветует, твердо зная, что это на пользу стране, да и тебе лично.
– А…, - Брежнев запнулся, – Володя, ты говорил о том, что будут и другие, чьё сознание сольется с другим сознанием, кто они?
– В основном это политики, военные и ученые в самых разных областях наук. Все они знают столько важного, до чего ещё всем остальным людям в мире, даже гениальным ученым твоего времени идти долгие десятилетия путем проб, ошибок, тупиков. А они будут знать, как и что надо делать с самого начала. И это очень важно, потому что, скажу тебе прямо, грядет самая большая война, Леонид.
– Война? Опять война? Да мы же только что победили в самой страшной войне за всю историю человечества! – услышав о новой войне, Леонид даже забыл, хотя хотел, спросить о том, почему Володя всегда говорит о "твоём" времени, словно сам живет в каком-то другом.
– Рано или поздно эта победа обратится поражением, – вздохнул его собеседник, – если главного противника не раздавить уже сейчас, пока есть силы и возможности. К тому же, вам помогут, очень сильно помогут, поверь.
– А…, - начал, было, Леонид, но вдруг все померкло, закрутилось, на него навалилось знание будущего и еще много всякого знания о людях, вещах и событиях. А Володя исчез, но его память и его опыт слились с памятью и опытом Брежнева. И тогда он открыл глаза – то же самый генерал Брежнев, но при этом уже во многом совсем другой человек.
– Он очнулся! – закричала дежурившая рядом с кроватью медсестра и побежала за врачом.
1987 год, Европейско-Азиатская Федерация.
Президент Европейско-Азиатской Федерации Владимир Владимирович Путин нажал кнопку селектора и, дождавшись ответа секретаря, сказал:
– Как только появится капитан Соколов, пусть сразу проходит в кабинет без доклада.
Услышав подтверждение распоряжения, он выключил селектор и посмотрел на сидящих тут же министра иностранных дел Сергея Викторовича Лаврова и Председателя ФСБ Александра Васильевича Бортникова:
– Думаю, он появится ровно в три, любит пунктуальность, – улыбнулся Путин.
– О чём пойдет речь? – поинтересовался Лавров.
– Всё обсудим на острове, – ответил Путин, – так надежнее.
– Отвечаю головой, здесь нет никакой прослушки, – поднял голову Бортников.
– Я тебе верю, – ответил Путин, – но, как говорится: бережёного Бог бережет.
– А не береженого конвой стережёт, – хмыкнул Лавров.
– Вот именно, – совершенно серьезно подтвердил Путин, – к тому же, на этом настаивает Соколов.
– Не много ли себе позволяет этот мальчишка? – вскинулся Патрушев.
– Ну, во-первых, он не мальчишка. Он только выглядит так. И что-то подсказывает мне, он может выглядеть, как захочет. А, во-вторых, не забывай, Саша, он мне дважды жизнь спас. Хотя это вообще-то твоя обязанность.
Путин хмуро посмотрел на Председателя ФСБ и тот отвел глаза.
– Я думаю, – вместо него ответил Лавров, – этот парнишка нам всё равно не по зубам.
– Посмотрим, – Путин взглянул на часы, – там, где не берёт сила, порой берёт хитрость. В любом случае, пока он на нашей стороне и такими людьми только клинические идиоты разбрасываются.
Все замолчали, обдумывая сказанное, когда открылась дверь, и в кабинет заглянул капитан госбезопасности Егор Николаевич Соколов. "Слово специально дожидался, пока мы его обсудим", – подумал Патрушев и тут же отмахнулся от этой мысли, как от нелепости.
– Разрешите войти, господин президент?
– Заходите, Егор Николаевич, мы вас уже давно дожидаемся.
– Извините, господин президент, но назначено было на 15.00…
– Знаю, знаю, – махнул рукой Путин, – не оправдывайтесь. Вы точны как всегда, это нам не терпится. Ну, что, не будем терять времени, которого никогда и без того не хватает?
Егор кивнул и уже в следующее мгновение, без всякого перехода, вместо электрического света кремлевского кабинета по глазам резанул свет утреннего солнца тёплых широт, а в ушах загудел шум прибоя.
– Эх, хорошо-то как здесь! – вздохнул Лавров и озабоченным тоном добавил: – Плавки все взяли?
