Он развел руками и вновь простодушно улыбнулся, как бы прося прощения. Однако в этой его улыбке, как показалось всем, промелькнуло что-то такое, что в корне глушило любые шутки или сомнения в сказанном. К тому же, все они знали о Соколове достаточно для того, чтобы не сомневаться в его словах.
– Итак, я продолжаю, – Егор глотнул из бутылки "Байкала" и с удовольствием выдохнул. Он любил пить прямо из горлышка, а не из стакана, – чай, не баре!
– Это то, что касается ученого мира с их исследованиями, гипотезами, догадками и т. д. Я очень уважаю науку, без неё нам никуда, но, в отличие от ученых, я точно знаю, что параллельные миры существуют. И доказательством этого являемся мы с вами, тот мир, в котором мы находимся и тот мир, который мы все помним. Мир, в котором Перестройка закончилась развалом СССР в 1991-м году, а не аккуратным его роспуском в 1987-м, как здесь у нас.
– Так все же это параллельный мир, а не изменение истории того мира? – спокойно переспросил Путин.
Соколов лишь кивнул, впрочем, как-то не совсем уверенно. А Лавров хмыкнул:
– Лично я всегда склонялся к этой версии.
– А я, скажем так, допускал такую вероятность, – добавил Бортников.
На минуту воцарилось молчание, нарушенное вопросом Владимира Владимировича:
– Значит ли это, что мы не изменили историю, а она такой здесь и должна была быть?
– Нет, конечно, не значит, – ответил Егор. – Более того, если бы мы не вмешались с нашим послезнанием, вероятнее всего, история этого мира ничем не отличалась бы от истории мира того. Ну, может, лишь в каких-то мелочах, совершенно непринципиальных для хода истории. Просто поверьте, но все те миры, в которых существуем мы с вами, практически идентичны. Повторю, они могут отличаться лишь в мелочах, с точки зрения мировой истории, конечно. К примеру, в этой реальности Автономная республика Крым в составе УССР, как вы помните, существовала до 1985 года, пока не перешла в состав РСФСР. А в другой реальности, о которой вы тоже помните и в которой СССР развалился в 1991 году, крымская автономия была упразднена еще в 1945 году Сталиным, и в состав УССР Крым вошел уже как Крымская область и таковой оставался вплоть до развала СССР. В остальном же все будет точно так же. И ещё, что важно, нельзя изменить ту историю, которая уже случилась в данном и конкретном мире.
Соколов немного замялся, но всё же неуверенно добавил:
– По крайне мере, нельзя с теми возможностями, которые есть у меня.
Он опять задумчиво почесал бровь и через минуту продолжил уже увереннее:
– Скажем, в том мире, о котором мы с вами помним, нельзя вернуться назад во времени и всё переиграть. Прошлое не имеет сослагательного наклонения. Но дело в том, что время в параллельных мирах течет не одинаково. Именно потому в этом мире можно было изменить ход событий, поскольку здесь еще не случилось то, что случилось в другом мире, который по, скажем так, некой умозрительной шкале времени, ушел на 36 лет вперед.
– То есть, вы хотите сказать, – медленно начал Бортников, – что у нас есть теоретическая возможность попасть в те параллельные миры, которые отстают от нашего, как вы выразились, по умозрительной "шкале времени"?
– Вот что значит аналитический ум профессионального разведчика! – улыбнулся Соколов. – Все верно, Александр Васильевич, с одним уточнением. Не вы сами, а матрицы вашего сознания, которые теоретически возможно подселить практически в любого человека параллельного мира. Не обязательно в вас самих, поскольку вы сами там можете ещё даже не родиться или быть пока в совсем нежном возрасте.
Егор замолчал, словно давая возможность обдумать сказанное, и это молчание затянулось. Лавров, Путин и Бортников обдумывали и переваривали услышанное. Наконец, когда Егор уже почти допил бутылку "Байкала", Путин остановил свой взгляд на Соколове и произнес:
– Хорошо. Будем считать, что теорию мы в общих чертах усвоили. Непонятно пока, что из этого следует. Вы хотите что-то предложить?
Егор глубоко вздохнул и кивнул:
– Да. Недавно я, скажем так, нашёл полностью идентичный нашему миру параллельный мир, но отстающий от нас на 42 года.
– 1945-й? – быстро подсчитал Путин.
– Именно, сейчас там февраль 1945-го. И мы можем внедрить туда матрицы вашего сознания. Собственно, именно это я и хотел вам предложить, – очень серьезно ответил старший лейтенант.
И вновь все замолчали, обдумывая предложение. Наконец, общий вопрос озвучил Бортников:
– А зачем нам это надо, Егор Николаевич? Ведь это никак не скажется на истории нашего мира, так?
– Так, – кивнул Соколов, – но…
Он замялся, поерзал в кресле и выпалил совсем по-мальчишески:
– Неужели вам не интересно? Я обещаю изыскать возможность следить за развитием событий в том мире. Да, мы не сможем на них влиять, но какова интрига, а? И какой опыт, какой теоретический материал! К тому же, всё это никак не коснется вас здешних. Вы спокойно можете работать и строить государство в этой реальности. Неужели у вас нет ни капли авантюризма, ведь менять историю – что может быть интереснее? Кому, как не вам, политикам, понимать это? И самое главное…
