Она задумалась, потом серьезно кивнула и, словно тоже вспомнив что-то, стянула варежки, сунула их в карман пальто. "Сейчас она даст мне колечко из набора "Неделька", – замирая подумал Егор и почувствовал, как мурашки побежали по его спине". А Ольга молча и торжествующе покрутила перед его лицом левой рукой, словно предлагая полюбоваться на два колечка "Неделька", украшавшие ее средний палец. Убедившись, что он увидел, она медленно и торжественно сняла с пальца одно из них:
– Давай руку.
Он засуетился, тоже снял перчатки, запихивая их в карман. Одна из них упала на снег, он быстро поднял и опять попытался засунуть в тот же карман, что никак не получалось. Тогда он сообразил, что карманов у куртки два и сунул злополучную перчатку в другой. Все это время Ольга очень серьезно следила за его мельтешением, лишь один раз, в нетерпении притопнув ногой.
Он протянул ей левую руку, но она хлопнула по ней ладошкой и, округлив глаза, с возмущением сказала:
– Ты что, вообще ничего не понимаешь? Правую давай!
Он протянул правую руку, и Ольга как-то очень торжественно надела на его безымянный палец тоненькое колечко "Недельки". Оно было немножко маловато, но на морозе, как их учили в школе, все тела сужаются. Поэтому с трудом, но колечко залезло на замерзший палец. "Потом будет не снять" – отчего-то радостно подумал Егор и тут же "вспомнил", что колечко лопнет, но будет держаться на пальце еще не один год. До тех самых пор, пока он сам не снимает его, решив, что с этой страницей его жизни покончено навсегда.
А в это время, всё так же торжественно, вытянув руки перед его лицом, чтобы он всё видел, Ольга стянула оставшееся колечко со среднего пальца своей левой руки и передала ему. Он повертел колечко в пальцах, не сразу сообразив, что должен делать, но потом понял и надел его на безымянный палец правой руки Ольги. На этот раз колечко было чуть великовато.
– Видишь? – строго сказала она Егору. – Теперь это наши обручальные кольца. Когда потом поженимся, ты купишь золотые.
Он согласно кивнул и опять вспомнил, что там (где "там"?) была еще булавка, не дававшая Олиному колечку слететь с пальца, и стал шарить по карманам. А Ольга, внимательно наблюдая за его суетливыми поисками, в это время все тем же очень серьезным голосом говорила:
– Теперь ты тоже должен что-то мне подарить. Так полагается.
– Кем полагается? – не удержался он.
– Полагается и все, не спорь! – тем же строгим голосом отрезала Ольга.
Он и не собирался спорить. Он, наконец, вспомнил. Точно, мама же ему на всякий случай всегда пристегивает к карману булавку. Какой может быть такой случай он не знал, но с мамой не спорил. Как не спорил сейчас с Ольгой. Какой смысл спорить с женщинами, если это всегда бесполезно? Но теперь Егор подумал, что, наверное, это и есть тот самый случай, который имела в виду мама. Нашарив пальцами булавку, он расстегнул ее и протянул Ольге:
– Вот, у меня больше ничего нет.
Но она вовсе не расстроилась, а, наоборот, удовлетворенно прошептав под нос "то, что надо", взяла булавку и застегнула ее на своём колечке сверху. Вот теперь кольцо село на пальце плотно. И Егор опять "вспомнил", что она будет носить это колечко вместе с булавкой, пока они не расстанутся, и она не уедет из города учиться. Что будет потом, он не знал, поскольку больше никогда в жизни её не видел.
"Да что такое со мной?" – вновь подумал он, но сейчас было не до размышлений.
Он правой рукой взял ее правую руку, колечки коснулись друг друга, булавка чуть слышно звякнула, и Егор вдруг произнес, сам даже не подозревая, что скажет такое:
– Властью, данной мне Богом, объявляю нас мужем и женой. Аминь.
– Аминь, – твердо ответила Ольга, но потом все же не выдержала:
– Это откуда? Из какого-то фильма, да?
Он пожал плечами:
– Не помню. Наверное.
– Красиво…, - протянула она.
А потом они гуляли по городу, засыпанному снегом. Они шли прямо по дороге, игнорируя тротуары. В это время, в их небольшом городке образца 1978 года машин на дорогах уже почти совсем не было. Казенные автомобили дремали в казенных огромных гаражах автопредприятий, а немногочисленные частные авто большинство счастливых обладателей вообще на зиму ставили на прикол в личном гараже. Это потом машина станет не роскошью, а средством передвижения и автомобили забьют все дворы без всяких гаражей, а пока она больше статусный знак владельца. И ее надо беречь, другой может и не быть, учитывая, что автозапчасти – дефицит.
– Оля, – заговорил Егор, – ты куда после десятого собираешься?
– Хочу в пед поступить, в Москву.
– В Москву? – глупо переспросил он. – А мне же еще два года в школе… Хотя, знаешь, я могу уйти после 8-го и тоже рвануть в Москву, в какой-нибудь техникум. Тогда мы опять будем вместе.
– Здорово! А в какой техникум? – азартно воскликнула она.
– Не знаю, – ответил он, – еще не думал. – Там, наверное, много всяких, есть из чего выбирать.
– Наверное, – согласилась она, – Москва большая.
