Он посмотрел на себя и ужаснулся, ибо стоял в окружении этих тварей ровно в том виде, в каком купался в океане – то есть, голым. Здесь уже работает чистая психология – голый человек ощущает себя гораздо слабее и уязвимее, нежели одетый. И Егор запаниковал, он уже хотел врубить телепорт, как услышал голос Ольги, которая, как оказалось, сидела в кресле чуть в стороне на небольшом помосте. Этакая зрительница предстоящего шоу, в умопомрачительно красивом белом платье до пят и со сверкающей диадемой в черных блестящих волосах:
– Не делай этого, любимый, таким образом от них не уйти, они не хуже тебя владеют телепортацией. Вспомни то, что я тебе сказала: расслабься, отпусти страх, которым охвачен разум, дай свободу своей душе и телу. Они сами знают, что нужно делать.
То ли от звука родного голоса, то ли от вида любимой, перед лицом которой совершенно невозможно спасаться бегством, то ли от всего вместе, а, может, и по какой другой причине, но Егор вдруг успокоился и волевым усилием расслабился. Он верил своей божественной супруге, она не может обмануть просто потому, что не умеет врать. А это значит, что надо делать так, как говорит она. Он поднял голову, посмотрел прямо в темные клубящиеся тучи и неожиданно увидел за ними звезды. Огромные, сверкающие, переливающиеся, словно бриллианты. И где-то там, среди звезд был он сам. Он был зрителем, таким же, как Ольга. А здесь просто слепок тела, душа которого умеет управляться с ним намного эффективнее медлительного и подверженного куче стереотипов разума. А раз так, то разум пусть сейчас отдыхает, пусть присоединится к зрителям. Но самое главное, что он понял: это его мир, его иллюзия, ставшая реальностью, он ее творец и создатель, другими словами – он здесь самый главный и все решает. Как он решит, так и будет. И Олег разделился. Он стоял посреди арены, и он же сидел в кресле рядом с Ольгой, одетый в белый костюм под стать её платью.
Ольга повернула к нему голову, подмигнула и удовлетворенно улыбнулась, одновременно наблюдая за тем, как там, на арене, обнаженное тело её супруга стремительно покрывается броней, сияющей, словно начищенное золото на солнце, не оставляя ни одного открытого места. Смотрела, как его голову укрывает полностью закрытый шлем, и как ладони его сжимаются на рукоятях прямых мечей средней длины. Он стоит посреди круга демонических существ, словно о чем-то задумавшись и совершенно расслабленно опустив руки. Она знала и видела, что он отпустил разум, ибо его разум сейчас сидел рядом с ней в качестве зрителя. Разум в таких боях только помеха, думать надо до боя и после боя, во время боя – только инстинкты, работающие на автомате. В боях, подобных этому, разум просто не успевает. Если точнее, не успевают пропускать сигналы синапсы, обеспечивающие связи не только между нейронами головного мозга, но и между нервными клетками органов чувств. Поэтому, думать, чувствовать боль, страдать от ран, если таковые будут, и моральных метаний – всё это после.
Она посмотрела на сидящего в задумчивости рядом с ней Олега. Он понял незаданный вопрос и кивнул: можно начинать. Ольга чуть шевельнула пальцем и твари, слово только и ожидая этого сигнала, с невероятной скоростью бросились на молчаливого и, словно о чем-то глубоко задумавшегося, рыцаря. Но в то же самое мгновенье сверкающая фигура рыцаря словно взорвалась серией настолько быстрых ударов, что их невозможно было отследить взглядом – взгляд просто не успевал за ними. Не прошло и секунды, как его золотая броня стала темно-красной от крови, а на ровную каменную поверхность падали порубленные на мелкие части тела пяти демонов, так и не успевших нанести ни единого удара, ни сделать ни единого выстрела.
Рыцарь опустил руки и расслабился, кровь чудесным образом исчезла с его брони и мечей, словно мгновенно испарившись, и неожиданно пробившееся сквозь тучи солнце весело заиграло на их зеркальной поверхности. И тут в бой вступила шестая тварь.
Жезл взлетел в вверх, и сам воздух взорвался вокруг молчаливо стоящего рыцаря. Это было что-то подобное объемному взрыву, когда топливо распыляют в воздухе, а потом подрывают. Одновременно ровное плато под его ногами выстрелило вверх тысячей острейших каменных стрел, а со всех сторон в то место, где он стоял, появившись просто из ничего, мгновенно ринулись какие-то чудовищно-хищные морды с огромными оскаленными клыками. Там, где стоял рыцарь, просто не могло остаться ничего живого, всё было в один краткий миг взорвано, прошито тысячей каменных осколков и растерзано стальными клыками.
Вот только там никого и не было, а рыцарь стоял рядом с шестой тварью, опустив мечи, в то время как тело твари падало в одну сторону, а отделенная от него голова – в другую.
– Браво! – раздались хлопки с помоста. И рыцарь, воткнув свои мечи в землю, очень изысканно, но всё так же молча поклонился в сторону своей прекрасной дамы.
