– Ну, вставай же, мой хороший, – тянула его Ольга, – хватит на льду лежать, простынешь. Здесь есть травмпункт на стадионе. Пусть они посмотрят.
– Пусть, – согласно кивнул Егор, принимая чью-то, протянутую руку помощи.
Июль 1945 года, Куба.
Фидель Кастро – молодой, резкий, веселый, командовал погрузкой оружия на тентованные грузовики в арендованном кубинскими товарищами огромном, но уже сильно обветшалом амбаре, расположенном в глухой провинции горной Кубы. Вчера они с Эрнесто Че Геварой наблюдали за тем, как молодые парни в гражданской одежде, но с явно военной выправкой, появляясь из воздуха прямо внутри амбара, затаскивали ящики с винтовками, автоматами, пулеметами, гранатометами, патронами, гранатами, минометами, минами к ним и обычными противопехотными и противотанковыми минами. Оружия было очень много, оружия разного, и обещали по необходимости доставить еще. И в конце к полному восторгу Эрнесто и Фиделя из темного провала в амбар заехали и с трудом поместились в нем десять противотанковых самоходных артиллерийских установок СУ-85.
Егор Соколов, стоящий рядом с ними, объяснял:
– Экипажи ПТ САУ сформированы из испанских товарищей, бежавших в СССР после победы франкистов в Испании, берегите их. Они настроены на то, что придется обучать местных товарищей, поэтому подготовьте группу бойцов для обучения танковому делу.
– Сделаем, – кивнул Кастро, – уже есть ребята – трактористы, желающие учиться.
– Отлично! – Егор внимательно посмотрел на друзей, – Помните, начало выступления 10 августа, одновременно с нападением Мексики на США. А мы вас не оставим, Куба будет свободной, обещаю.
– Мы верим тебе, брат, – ответил Че Гевара, – однажды мы уже сделали это, сделаем и сейчас. Не сомневайся, мы пойдем до конца.
– В вас двоих у меня точно нет сомнений, – подмигнул Соколов, – потому что вы – лучшие. Может быть, лучшие в мире. Только не задавайтесь!
Он крепко хлопнул Че по плечу и все трое громко захохотали.
Все это Фидель вспоминал сейчас, наблюдая за погрузкой вооружения. Груженые машины, рыча моторами, разъезжались в разные районы Кубы, где концентрировались отряды повстанцев: в провинциях Гавана, Орьенте и Пинар-дель-Рио.
Че отправился с первой небольшой колонной грузовиков из четырех машин, а Фидель остался здесь. Такой у них был договор. Но Фидель думал не об этом, он думал о странном человеке по имени Егор. Кто он вообще такой? Выглядит как русский, но по-испански говорит как испанец. Впрочем, у Фиделя почему-то сложилось такое впечатление, что этот Хорхе (так по-испански привычно он называл про себя Егора) на любом языке мира будет говорить как на родном. Кто он такой и кто такая его девчонка Ольга? До сих пор перед глазами у Кастро стоял ритуал пробуждения памяти о будущем у Че. Огромный сияющий Серафим поразил воображение будущего адвоката. Фидель хмыкнул: нет, в этот раз вряд ли он сможет окончить Гаванский университет, и стать адвокатом. Хотя, почему нет? После победы революции все пути будут открыты!
Сейчас же он вспоминал последующие события, как они с Егором, Ольгой и другом Че мотались по Кубе и пробуждали память во всех тех товарищах по оружию, которых они с Геварой смогли вспомнить. Здесь помог и Егор, подарив ему его же собственные мемуары о революции. В общем, им удалось поставить под ружье больше двух тысяч человек. А это огромная сила, учитывая, что каждый из них помнит, что они один раз уже победили. Причем, в гораздо более сложных условиях. А уж сейчас-то, вооруженные до зубов, получившие свой же будущий опыт, который они в той истории нарабатывали годами, они принесут освобождение Кубе, пусть и не в два счета, но, он уверен в этом, гораздо быстрее.
А советские товарищи помогут, в этот раз даже больше, чем в прошлый/будущий. Да и гринго будет в этот раз точно не до них. При мысли о том, что ненавистные США, возможно, в скором времени развалятся как карточный домик, белозубая улыбка раздвинула черные, еще не такие густые, как станут потом, усы Фиделя. Пусть даже не развалятся, подумал он, но на долгие годы им будет, чем заняться у себя дома, вместо того, чтобы врываться туда, где им никто не рад. Глядишь, история в этот раз повернется совсем иначе, нежели в тот, который он помнил, и они смогут освободить часть США, дабы иметь свой плацдарм на материке. Это было бы просто великолепно, лучшего и желать нельзя!
Но всё же, опять сделали круг его мысли, кто такой Соколов? Иногда Фидель видел в нем простого парня – веселого, свойского, преданного друга. Как там говорят русские – своего в доску? Почему в доску? Да кто этих русских поймет! Главное, что без их помощи им не обойтись, а они готовы ее предоставить. Да. Но порой проскальзывало что-то этакое во взгляде или в голосе Егора, от чего даже у него подгибались коленки. И тогда он шкурой чувствовал, что Егор… не то чтобы не человек, но…, скажем так, не просто человек. Или лучше даже: не только человек. Такие мысли Фидель предпочитал хранить при себе и ни с кем не делиться ими, даже с другом Эрнесто, помня пословицу: En boca cerrada no entran moscas.
