Но, знаете что? Ей было на это глубоко наплевать. В смысле – на то, кто и что там об этом думает. Она вспомнила его губы, его руки, крепко обнимающие ее за плечи и талию, их жаркие объятия и его глаза, в которых просто светилось восхищение при одном лишь взгляде на нее. Губы ее невольно раздвинулись в мечтательной и совсем немножко – горделивой улыбке. Она внимательно осмотрела свое лицо в зеркале и решила, что сойдет. Экономно брызнула на виски духами, выигранными у Ленки, как бы нанося последний штрих, и только после этого взглянула на часы. Она опаздывала уже на десять минут – совсем некритично, можно не особо и торопиться, стадион совсем рядом, даже музыка слышна, подождет, никуда не денется. Но вновь вспомнив восхищенные глаза Егора, она быстро вспорхнула со стула и, торопясь и путаясь в рукавах от спешки, стала одеваться.
В раздевалке на стадионе было шумно и весело. Просто представьте сами, какой шум может создавать толпа подростков, из которых кто-то, конечно, уже глотнул винца, и вы всё поймете. То здесь, то там вспыхивал удалой матерок, лишь совсем немного приглушаемый громкой музыкой с улицы. Егор с Ольгой заняли места в самом углу – повезло, как раз двое уходили, достали из сумок коньки и торопливо переобувались. Еще вчера вечером, проходя мимо стадиона, они договорились, что этот вечер проведут на льду. Выяснилось, что они оба любители покататься на коньках. И лучшего места, чем городской стадион, на всю зиму заливаемый льдом, и по вечерам открытый для бесплатного катания, не найти. Впрочем, и днем тоже, если нет соревнований. Правда, днем одевать коньки придется не в теплой раздевалке, а прямо на улице – на трибунах. Но коньки! – Егор с любовью посмотрел на свои настоящие "канадки". Если бы только кто знал, чего стоило ему выпросить их у родителей! Пришлось даже вывернуться наизнанку, но получить оценку "удовлетворительно" за поведение в первой четверти, вместо постепенно становившегося привычным "неуда". Только после этого все втроем с мамой и отцом они поехали в областной центр, в специальный спортивный магазин – отец рулил, а мама "держала банк". В их городке такие коньки не продавались.
Но все это проносилось в его голове параллельным потоком, в то время, как они с Ольгой возбужденно переговаривались:
– Ты в куртке пойдешь или здесь оставишь? – спрашивала Оля.
– Я в куртке, она у меня легкая. А ты?
– У меня же пальто до пят, как в нем кататься? Я специально надела теплый свитер, а под ним еще вязаная кофта. Пальто оставлю в раздевалке.
Здесь следует сказать, что в те, сегодня почти уже доисторические, времена в нашей стране еще не додумались брать деньги за катание на коньках на городском стадионе и за то, что ты переодеваешься в раздевалке, для того именно и построенной, или оставляешь здесь одежду и обувь. И что удивительно, их не воровали. Впрочем, если уж совсем честно, что там было воровать? Дешевые и в большинстве своем не новые подростковые тряпки, сапоги, ботинки и валенки? Кому они нужны? Нет, кошелек, конечно, если он у кого был, надо было брать с собой, его утянуть могли запросто. А вот все остальное просто лежало на лавках и стояло под ними – бесплатно и безопасно.
Переобувшись, они выбрались по коридору на лед и покатились под ярким светом стадионных прожекторов, среди шумной и весёлой толпы. А в морозном воздухе заливалась смехом тоже еще молодая в те времена и никакая еще не "Примадонна" Алла Пугачева:
Егор взял свою любимую за руку, и они кружили по стадиону парой, старясь выбирать дальние местечки, куда свет прожекторов не доставал и где народа было не в пример меньше. И кататься удобнее и обниматься приятнее. Темнота, как известно, друг молодежи. Ольга кричала, и легкая хрипотца в ее голосе сводила его с ума:
– Это моя самая любимая песня!
Егор удивлялся:
– Как же так? Ты говорила, что самая любимая – "Клён".
– Эта тоже самая любимая, – отмахивалась Ольга.
Егор, по неопытности пытался разобраться в хитросплетениях женской логики:
– Нет, подожди, любимых может быть много, а самая любимая бывает только одна.
Но разве возможно обычной логикой противостоять логике женской? Наивный… И потому сразу получил в ответ:
– Так значит, у тебя много любимых? И кто же из них самая любимая?
– Причем тут я? – бормотал он, оправдываясь и недоумевая, что именно в его словах могло привести Ольгу к такому причудливому выводу. Он еще не знал, что оправдание вообще, а в разговоре с женщиной особенно – это самая проигрышная тактика. Женщины, в отличие от мужчин, мыслят выводами. А вот выводы эти они делают, следуя своим, замысловато и непредсказуемо вьющимся в прекрасных головках рассуждениям, следующих путями, для мужчин полностью непостижимыми и часто шокирующими.
– Нет уж, отвечай, раз заговорил! Значит, любимых у тебя много?
