– Наши братья индейцы в США нам помогут, они начнут восстания и беспорядки. Им помогут угнетаемые веками негры. Многие из них вернутся с войны с оружием в руках и вспомнят, что даже в армии они не были равны с белыми. Не бойся, Мануэль, мы победим, наше дело правое! Будь готов, мы должны вторгнуться в США 10 августа и ни днем позже. Отзови летчиков, они будут нужны здесь, придумай причину. Все равно какую причину, янки уже ничего не успеют.
– Я все сделаю, Учитель. Можешь на меня положиться.
– Я верю тебе, Мануэль, ты хороший парень. Амира назовет тебя своим героем!
Учитель давно исчез, но Мануэль так и продолжал смотреть в окно и улыбаться.
3 июля 1945 года, СССР, Подмосковье, ближняя дача.
На ближней даче собрались все старые члены Политбюро, кроме Калинина (он и правда был принудительно госпитализирован и его здоровьем занимались лучшие врачи), а так же буквально на днях введенные в Политбюро Брежнев, Жуков и Круглов. Пора было начинать строить новую историю мира, кардинально новую.
Все собравшиеся вот уже несколько недель жили с подселенными матрицами и отлично представляли себе будущую историю СССР, историю его побед, противостояний и гибели. Их задачей было предотвращение трагедии для страны, как бы она ни называлась в будущем. Для этого было необходимо выполнить два условия: обезвредить всех главных потенциальных противников государства, пока такая возможность существовала, и обеспечить СССР экономическое процветание на многие десятилетия вперед. И каждый из собравшихся понимал, что два этих условия жестко взаимосвязаны. Нельзя наладить экономическое процветание в условиях навязанной государству гонки вооружений, непомерной тяжестью давящей на бюджет страны. Поэтому на первом месте, как это ни прискорбно, стояла война. И эта война должна быть быстрой и победоносной, страна просто не выдержала бы еще одного долгого и кровавого противостояния. Каждый из собравшихся за длинным столом для совещаний первых лиц государства понимал это очень хорошо.
Только что закончились траурные мероприятия, связанные с похоронами Сталина и Берии. Официальной версией их смерти стало отравление внедренными еще годы назад гитлеровскими шпионами, как месть за победу Германии. Похоронили Сталина, кстати, (как и Берия) сразу у кремлевской стены, а не в мавзолее. В дальнейшем планировалось принять специальное постановление правительства для переноса всего этого кладбища вместе с мавзолеем Ленина от стен кремля в центре Москвы в более подходящее место. Например, какой-нибудь мемориальный комплекс на окраине города или даже за его пределами.
Но пока еще было рано думать об этом, необходимо было подготовить общественное мнение. Все же Сталин у большинства людей пользовался большой любовью. Что бы там ни писали потом оппозиционеры, достаточно посмотреть хронику его похорон, взглянуть на заплаканные лица простых людей, чтобы понять, как всё было на самом деле. Народную любовь к Сталину очень сильно подняла победа в войне, которую советская пропаганда приписывала, в первую очередь, чуть ли не исключительно его гению и лишь во вторую – беспримерному героизму советского народа. Для начала следовало исправить этот перекос. А потому торопиться тут не стоило, не горит. На повестке дня стояли гораздо более насущные вопросы.
Стране уже объявили, что новым генеральным секретарем ЦК ВКП(б) был избран верный ленинец и герой войны Леонид Ильич Брежнев. Центральные газеты на первых страницах опубликовали его не слишком даже мифологизированную биографию. Если у кого-то среди простого и не очень простого народа и были вопросы, связанные с таким выбором, то вслух их никто не озвучивал, не принято было такое в то время – партии виднее. Что касается внутрипартийной оппозиции, то она пока прижала хвост, поскольку все главные лица государства, как оказалось, единодушно желали видеть на этом посту именно Брежнева. В частности, за него проголосовало не только всё Политбюро, но весь секретариат ЦК ВКП(б) в полном составе.
Председателем Совета народных комиссаров был избран Андрей Андреевич Андреев. Маршала Жукова вернули на должность наркома обороны, а заместителя Берии Круглова утвердили в должности наркома НКВД. Впрочем, в дальнейшем этому ведомству предстояла большая реорганизация. И не только ему одному – всей стране. Да что уж, пожалуй, что и всему миру. Но об этом пока знали немногие.
– Товарищи, предлагаю начать заседание Политбюро, – произнес ритуальную фразу Брежнев, – с обсуждения международных вопросов, а потом уже обсудим вопросы внутренние. Есть у кого-то возражения по повестке?
