– Ну, как вариант такое вполне возможно, – улыбнулась Наташа. Вернее, её тон предполагал улыбку, но мышцы не послушались и лицо так и осталось словно застывшим. Но Соколов понял и вернул ей улыбку:
– Поверьте, это не тот случай.
– Но как возможно то, о чем вы говорите?
– У меня нет объяснений, приемлемых для вас, но, поверьте, у меня это точно получится. В первый раз, что ли? Впрочем, можно назвать это чудом или технологией будущего, как вам угодно.
– То есть, вы не шутите и действительно способны на такое?
– Да, – просто и спокойно ответил Егор. Но так, что Наталья поверила. Впрочем, думаю, на пороге смерти намного легче поверить в чудо, нежели когда ты здоров и полон сил.
– И что произойдет? Я стану ею или она станет мною?
– Сложный вопрос. Скорее, все же, вы станете ею. Но при этом вы будете знать, что на самом деле, вы Наталья Васильевна Норикова, помнить всю свою прошлую жизнь и понимать, что вы разведчица, служите своей Родине и у вас есть задание. Вы так же будете помнить всю жизнь и сохраните все привычки и привязанности младшей Трумэн, но будете рассматривать их, скорее, с точки зрения целесообразности и полезности для выполнения поставленной задачи. Я тоже буду там и обещаю, мы с вами будем видеться.
– И в чем же будет заключаться мое задание?
– Я должен буду знать всё, что знает Президент США Гарри Эс Трумэн. Для этого, считаю, вам стоит уговорить его взять вас к себе секретарем. Думаю, он согласится. А если нет, я ему помогу принять правильное решение. В те времена такое еще было вполне возможным и никто даже не стал бы его осуждать за это.
– Зачем вам это, Егор Николаевич?
– Не мне, Наталья Васильевна, а нашей с вами родине, как бы она ни называлась – Российская империя, СССР, Евразийско-Азиатская Федерация или Социалистическая Россия, как в том мире, в котором вы окажетесь.
– В том мире?
– Это параллельный мир, полностью идентичный нашему миру. По крайней мере, до 24-го июня 1945-го года, когда состоялся легендарный парад Победы на Красной площади. А вот на следующий день как раз и произойдет развилка, после которой история наших реальностей пойдет разными путями.
– Все равно не понимаю, как я там буду одна?
– Вы будете не одна, вас будут окружать родные и друзья. Ведь вы будете Мэри Маргарет Трумэн. Просто – не только ей.
– Не буду ли я чувствовать себя предательницей?
– Нет, вы будете чувствовать себя тем, кем и будете являться на самом деле – советской разведчицей в тылу врага. Но при этом и Маргарет Трумэн, что очень удобно для выполнения задания.
– Но в 45-м мы, кажется, еще были союзниками?
– Вы и сами знаете, что это ненадолго, даже в нашей истории. А уж в той… дружба закончится еще быстрее.
– Я буду помнить эту свою жизнь?
– Да, я уже пообещал. Не только помнить, вы сохраните все свои знания и навыки. Вы ведь один из лучших следователей Управления! Впрочем, если вы этого не хотите…
Здесь Егор, конечно, схитрил, он никогда не стал бы лишать матрицу Нориковой ее памяти, знаний и навыков. Просто потому, что в этом случае в операции не будет никакого смысла. Но вот чего он ее лишит обязательно, так это чувства любви к ее жениху Немировичу. Иначе ей там будет плохо и она не сможет полностью сосредоточиться на задании, напрасно терзая собственное сердце и страдая о том, что вернуть нельзя. Но он так же понимал, что сейчас для Натальи очень важно психологически, чтобы сохранялась хотя бы иллюзия выбора, иллюзия того, что это ее личное решение. А в её ответе он нисколько не сомневался и оказался прав.
– Нет, я хочу! – быстро перебила Наташа.
– Значит, вы согласны?
– А у меня есть выбор?
– Конечно, выбор есть всегда. Вы можете отказаться и просто умереть. И, честное слово, я не знаю, возможно, для вас это было бы лучше. Видите, я не скрываю от вас ничего. Поэтому – да, выбор есть и он за вами. Как решите, так и будет. Обещаю, без вашей воли я не буду предпринимать ничего. И, прежде чем вы этот выбор сделаете, я хочу предупредить, что вы станете Маргарет Трумэн навсегда, обратного пути не будет.
– Это всё равно лучше, чем смерть, – прошептала Наташа.
– Вот как раз в этом я вовсе не уверен, – вздохнул Соколов, – что бы вы ни думали об этом, Наталья Васильевна, поверьте, смерть далеко не всегда самый плохой выбор.
Норикова закрыла глаза и замолчала. Можно было подумать, что она уснула, но капитан Соколов знал, что это не так. Он спокойно ждал, не мешая ей, не пытаясь повлиять на ее выбор. Сейчас, он был уверен в этом, блестящий аналитический ум Нориковой просчитывает варианты. Он знал, что она согласится, но если бы вдруг отказалась, то принял бы и такое ее решение. В конце концов, можно и самого Трумэна завербовать, хотя это было бы очень грубо и могло привести к его преждевременной отставке. Однако право на выбор является неотъемлемым правом любого человека. Даже если этот выбор – смерть. Другое дело – последствия выбора, но это уже совсем другая тема.
Наконец, она открыла глаза, посмотрела на него и мечтательно произнесла:
– Я никогда не была в Америке. Наверное, там интересно. В общем, я согласна.
