Однако, для того дела, которое он задумал, и в которое вовлек, в общей сложности, около сотни человек (а по сути – весь СССР, ведь это они, простые люди, будут теми винтиками и шестеренками, которые обеспечат работоспособность всей машины по преобразованию общества), такие люди были просто необходимы. А уж если говорить совсем глобально, то в его планы были вовлечены целые государства, по некоторым из которых его идея прокатится стальным катком советского танка.
И поэтому он должен решиться на то, чего не делал никогда с тех пор, как осознал свою истинную сущность и свои истинные возможности – на внутреннее изменение самой человеческой сущности верхушки СССР образца 1945 года, на создание из них идеальных руководителей государства. Не то, чтобы совсем не заботящихся о самих себе и о собственном благе, но при этом справедливых, честных, любящих свою работу и сильных духом. Таких, в которых отсутствует страх перед начальством и желание угодить ему в ущерб тому делу, которое им поручено. Таких, которые бы на самом деле беззаветно любили свою родину, и все свои силы отдавали для ее блага, ее процветания, для улучшения жизни простых людей. И при этом не испытывающих сомнений в том, что они делают, даже если для блага народа своей страны потребуется принимать очень непопулярные решения. Людей, которые не могли бы предать, не могли сдаться перед лицом трудностей. Мешало только одно: он не мог лишить этих людей свободы выбора, свободы воли. Это закон, обойти который для него никак нельзя. А, с другой стороны, он должен был это сделать, не спрашивая их разрешения. Но как? Впрямую нельзя, только посредством внутреннего изменения, ставшего следствием некоего внешнего события или источника.
Они с Ольгой сидели сейчас в одном из элитных заведений советской Москвы, в ресторане грузинской кухни "Арагви", открытом в 1938 году в здании бывшей гостиницы "Дрезден". Одним из завсегдатаев этого ресторана до совсем ещё недавнего времени был сам Лаврентий Берия. Он, конечно, обедал не в общем зале, а в кабинете, и вот в этом самом кабинете сидели сейчас Егор с Ольгой, поглощая действительно вкусно приготовленные фирменные блюда ресторана – шашлык по-карски (для Егора) и цыпленка-табака (для Ольги).
Для того чтобы попасть в этот кабинет Егору не пришлось даже применять свои умения, он просто показал удостоверение майора НКВД, заместителя наркома НКВД по специальным вопросам и попросил позвать директора. Директор, внимательно прочитав корочки, лично провел их в этот кабинет и сам принял у них заказ. Директор запомнил этих людей: майору на вид лет тридцать, его спутнице – лет на пять меньше. Он не был глупым человеком и понимал, что власть сменилась и к нему зашли представители новой элиты государства. И его дело – угодить им так, чтобы они стали здесь кушать постоянно.
– Как цыпленок, Оля?
– О, и правда, очень вкусно! Недаром Фаина Раневская, как говорят, ходила сюда специально, чтобы отведать это блюдо. Хочешь попробовать?
Егор покачал головой:
– Кстати, мы ведь вполне можем Раневскую здесь встретить, представляешь?
– Вот было бы здорово! Я обязательно взяла бы у нее автограф!
Ольга была прекрасна, как всегда. По крайней мере, для Егора. Впрочем, мнение всех остальных людей по этому вопросу его совершенно не интересовало. Он откровенно любовался ею, забывая даже про вкуснейший шашлык, сделанный из почечной части на косточке.
– Ты дырку во мне взглядом просверлишь! – смеялась довольная Ольга, с аппетитом уплетая цыпленка.
– Кстати, – вдруг, как бы невзначай, поинтересовался Егор, – ты не знаешь, почему я всю жизнь люблю одну тебя? Ты представляешь, я ведь не только никогда не изменял тебе, не только никогда не пытался изменить тебе, но мне такое даже никогда не приходило в голову. Как это возможно, объясни?
– Никак, – спокойно ответила Ольга.
– Что никак?
Она удивленно посмотрела на него, но все же расширила свой ответ, как говорится, специально для "чайников":
– Такое никак не возможно.
– Почему же тогда оно есть? – Егор внимательно посмотрел на шашлык, так что можно было подумать, что вопрос касается именно этого блюда. Но Ольга на его фокус не поддалась:
– Именно потому, что совершенно невозможно сказанное тобой, оно с тобой и происходит.
– А как же невозможное может быть возможным? – заинтересовался Егор.
– Этого никто не знает, – строго ответила Ольга, – но ведь с тобой же случилось?
Егор глубоко задумался о том, действительно ли это с ним случилось или он просто сказал Ольге то, что она хотела услышать, лишь для того, чтобы сделать ей приятное? Просто комплимент и не более того. Но, в конце концов, вынужден был признать, что он сказал чистую правду. Когда-то давно, в юности, почти в детстве, у него были другие девчонки, и он с ними гулял и даже признавался в любви и целовался на улицах и в подъездах их небольшого городка. Но после того как он встретил Ольгу, у него больше никогда ничего ни с кем, кроме нее, не было. И более того, такая возможность ему даже в голову не приходила, хотя бы даже чисто гипотетически.
