Найдя преступление достаточно серьезным, невидимый Маг щелкнул одного из обидчиков по сопящему носу в порядке самосуда, смахнул рукавом дурное слово и, довольный проявленной твердостью в борьбе с беззаконием, гордо прошел сквозь дверь, придерживая шапку-невидимку. — Путь, любимый магами за быстроту и удобство, особенно на случай, когда Большой Мир упрямо атакует их неприятностями.
В ту ночь Маг отправился во сне поговорить с Учителем.
«О, Учитель! — начал жаловаться Маг. — Меня топят и мне плохо».
Учитель назидательно поднял палец и сказал: «Даже когда великий Гарри Гудини, который всегда предпочитал оставаться только фокусником и открещивался от нас, магов, даже великий маэстро Гудини, провалившись под лед в момент одного из своих фокусов-покусов, не стал барахтаться и бултыхаться подо льдом руками и ногами, как сделал бы трусливый обыватель, а положился на Провидение», сказал Учитель и исчез из сна.
«Так-так», — бормотал Маг, просыпаясь и ничего не понимая.
«Так-так», — бубнил он, залезая в роскошный домашний халат, расшитый каббалистическими знаками, и туфли с загнутыми носками.
«Так-так», — вздыхал Маг, задумчиво отправляя в рот свежий ломтик фрукта манго.
«А-га-а! — воскликнул Маг после третьего стаканчика женьшеневой настойки. — Не надо, значит, барахтаться».
Тут Маг понял, что попал в эпицентр Полосы испытаний. А тот не маг, кто, находясь в эпицентре чего бы там ни было, будет полагаться на собственные силы.
И Маг надел волшебный колпак, конусом уходяший в низкий лупящийся потолок, волшебный халат с рукавами, выметающими пол, открыл волшебную книгу и провел длинным, как романская арка, ногтем по алфавитному указателю в поисках волшебного слова «хэппи энд».
И уже готово было сорваться с его уст знаменитое «Криблекрабле-бум», а также заслужившее себе не меньшую славу и почтение «Абра-кадабра», долженствующие немедленно и безотказно соединить Мага с Провидением, как вдруг Провидение разбрюзжалось на давно опостылевшие ему нудные заклинания, поступающие в неисчислимом количестве от всех магов мира сего, и сказало: «Программа Добра и Долготерпения бесконечна». Так укоризненно отреагировало Провидение на попытку Мага найти решение под рубрикой «Хэппи-энд» и с грохотом захлопнуло фолиант под носом у пристыженного искателя легких путей.
Но оно все-таки не оставило бедного Мага без какой-либо неотложной помощи. Провидение подало ему совет: «А почему бы тебе, Маг, не поискать квартиру в Хорошем районе?»
Когда это, следующее по счету и, по отзывам тех, кто через него прошел, серьезное испытание в Нью-Йорк-Сити удалось преодолеть терпеливому Магу, преступники, торжествуя, доложили Главному: «Сам убрался».
«Пусть», — махнул рукой Главный.
Однако, до конца лунного отлива, а следовательно, Полосы испытаний, еще оставалось время, и Провидение пожурило Главного за великодушное решение. И потому преступники, отправляясь на выставки в Хороший район, сами не зная с какой стати, попытались навестить Мага разок-другой, считая, что они это делают исключительно смеха ради, а еще — мимоходом, а еще — из любопытства. На самом же деле — исключительно с целью помочь Магу пройти до конца положенную Полосу испытаний и не увиливать от нее вплоть до начала лунного прилива.
Но не таков был Главный, чтобы не попытаться использовать столь уникально-полезного человека, как Маг. Слухи ходили, что Маг может пройти сквозь стену невидимым.
«Подумать только! — ужаснулся Главный. — Такой гений, а нам нет пользы. Какая потеря! В такие тяжелые времена».
Главный расстроился и приказал привести к нему Мага в любом виде.
«Ты нам нужен!» — сказал Главный, когда Мага ввели в его кабинет.
Маг церемонно склонил голову в знак внимания.
«На банк с нами пойдешь, — сказал Главный. — Тебе же через стену пройти ничего не стоит. Откроешь изнутри, нас впустишь. Получишь свою долю».
Маг поклонился еще раз и попросил три дня на размышление.
Однако, по прошествии трех дней послал за ним Главный своих бойцов, и ничего у них не получилось. Дюжие негры в белых халатах у них на глазах увезли Мага в карете скорой помощи, в отделение для слабонервных сторонников Добра. Так и живет себе счастливо Маг в милом, тихом, недорогом центре, вместе с другими хорошими магами. Их там долго и безуспешно лечат по программе Добра и Долготерпения.
А на исправление преступников пока что просто Провидением квота не спущена. Может, возмутители спокойствия тоже нужны, чтобы маги не дремали.
Мой папа был летчик. Он не сохранился в моей памяти. Я не знаю — сохранилась ли я в его. Я не знаю что всплыло в его памяти, как самое яркое, что оставлять в этой жизни жалко, в тот момент, когда самолет несся в пламени к земле.
Почему я так четко знаю, что папа не просто разбился, а горел — потому, что я вижу что-то, что не сны, когда сплю, и летаю в те места, на своей и на других планетах, которым названий из географии не знаю.
