— Простите, господин, но так сложилось, что он может нам помочь.
Кан сделал еще два шага вперед и сместился вбок, вдоль стены. Близость сейфа пьянила. Захотелось достать фляжку и глотнуть самогона чтобы закрепить это чувство, но он решил не рисковать. В первую очередь — сейф.
Да, вскрыть железку пока эти твое точат лясы не выйдет. Заметят. Но Кан может пока изучить систему запоров, а как только эти двое свалят, в мгновение ока открыть дверку и забрать всё, что найдет.
Лысый, недовольно кривляясь, сделал шаг влево, поднял взгляд и уставился прямиком на Кана. Кан замер, как был, раскрыв рот.
При прямом взгляде поле невидимости могло давать небольшую осечку. Внимательный наблюдатель заметит легкое, чуть колышущееся марево, если двигаться в этот момент. Так что Кан стоял неподвижно.
— Чем этот придурок может нам помочь?
— Мы общаемся с ним через стену. Договорились о времени. Приходим в назначенное место и разговариваем.
Лысый снова скривился, но так и стоял уставясь в одну точку. Видеть Кана он явно не видел. Похоже, таким образом лысый просто демонстрировал свое отношение к разговору.
— Разве сквозь стену что-то видно? — безразличие так и сквозило в вопросе.
— На близком расстоянии — да. Брат глухонемой, мы общаемся жестами. Звуки не проходят, но в этом случае нам повезло.
— Зачем ты мне всё это рассказываешь?
Кудрявый едва заметно вздохнул:
— Как только стало ясно, что Хасан собирается противостоять нам, добрые люди нашептали, что в Кисмайо гостит у родственников его дочь Тахлима.
Лысый тут же оживился.
— Он уже нашел девчонку?
— Да, господин. Девочка у него.
— Жива? Если что мне сойдет и голова.
— Сидит на цепи, ждёт своей участи.
От этих слов Кан дернулся, как от удара. Он непроизвольно сжал кулаки, желваки так и заиграли на скулах. Хорошо, что сейчас никто на него не смотрел, иначе не спасло бы и поле.
— Отлично, отлично! — лысый принялся потирать ладони точно так же, как совсем недавно это делал Кан.
«Ага, каков ушлёпок, — стиснув зубу, подумал Кан. — У таких сейфы набиты ворованным добром»
Кан снова принялся двигаться вдоль стены. Лысый отвел взгляд, как только речь зашла о девчонке, и теперь Кан был свободен.
«К чёрту всё! Не моё это дело. Не моё…»
— Я хочу, чтобы вы заставили Хасана прийти к стене, — продолжил лысый, — в ваше договорное место. Пусть твой брат притащит туда и девчонку. Я хочу показать этому несогласному, что у моей власти длинные руки. Показать всем, что власть переменилась! Никто — ни русские, ни пришельцы, ни чёртова система — нам больше не указ! Мы снова будем править этой землей!
От такой тирады лысый аж вспотел. Кан видел как выступили капли пота на низком черном лбу. Тем временем лысый перевел дух и продолжил:
— Либо Хасан сдастся, либо я прикажу отрезать девчонке голову. Твой брат сделает это?
— Конечно, господин, если этим заслужит ваше прощение.
Кан видел, что кудрявый заволновался от слов царька, но фразу произнес все так же ровно, словно речь шла о покупке булки хлеба. Зато сам царек довольно расплылся в улыбке.
Кан скривился от услышанного, но тут же напомнил себе, что он здесь ради наживы и собственного выживания. На проблемы мертвецов ему плевать.
«Чертовы конченные ублюдки! С таким подходом точно сдохнут!»
— Стены не вечны. А моё прощение ещё надо заслужить, а вину отработать, — сально улыбаясь, лысый окинул кудрявого взглядом. — Отработка касается и тебя. Вы с братом накосячили оба. А этими новостями, Хусни, ты меня порядком завела. Идем! В соседней комнате есть кровать.
«Фу!»
Кан скривился, но едва кудрявый двинулся с места, с глаз словно пелена спала: слишком тонкие руки, изящные кисти, плотно обтянутый штанами зад. Кан проследил взглядом за кудрявым оказавшимся женщиной по имени Хусни. Имя-то какое… С первого раза и не поймешь мужику принадлежит или бабе.
Кан в раздумьях замер. Не последовать ли за этими двумя? В конце концов сдохнут аборигены не так быстро. Год-полтора в запасе у них есть. Так что изучить привычки местных стоит. А судя по росту лысого, у Кана могут выдаться неплохие каникулы, если местные женщины любят низкорослых. Или тут дело в богатстве? Кан с тоской посмотрел на закрывшуюся дверь, за которой только что исчез шикарный, по стандартам гномов, зад Хусни.
Нет! К чертям собачьим! Он пришёл сюда не за этим. Сейф — вот главная цель. И богатства, что скрыты в нем, конечно.
И без того темная кожа малого приобрела синеватый оттенок. Губы казались фиолетовыми. Он явно боролся за жизнь до конца и наглотался воды.
Рекомендации МЧС сами собой всплыли в голове.
Я подхватил малого, сейчас он снова казался легким, перекинул через колено лицом вниз. Челюсти оказались сведены, и мне пришлось из разжать. Затем сунул палец в рот и надавил на корень языка — всё по инструкции.
Ничего. Рвотного рефлекса нет. Чёрт!
Я сунул палец глубже и надавил сильнее. Если не выйдет, то шансов спасти ребенка мало, даже сделав искусственное дыхание.
Послышался сдавленный звук «э-э-э», тело напряглось, дёрнулось, и на бетон хлынула вода вперемежку с желчью. Его что не кормили совсем? И откуда там столько воды?
