Перед выходом из здания мы остановились. Я понимал, что мой трицикл выглядит убогим, но мне всё равно нужно довезти его до мастерских. Если мы с Тахой хотим двигаться дальше, ей потребуется средство передвижения. А может и мне. Сейчас я сильно сомневался, что мне дадут забрать скелетоник с собой, но мы что-нибудь придумаем.
Антон с сомнением посмотрел на мою конструкцию, особенно, когда я вытащил трицикл на улицу и стал собирать. Но после использования взрывных заклепок Антон удивленно кивнул и показал палец вверх. На крепление кузова ушло не больше пяти минут. После этого мы сгрузили туда вещи, Таха и медоед забрались сами. Я умастился на сидушке, и мы поехали.
Поспевать за склетоником было сложно, но пешком я бы вообще не смог этого сделать.
У меня было много вопросов, но я пока решил приберечь их. Всё по приезду на базу.
На улице нам никто не встретился. Солнце ещё только вставало над горизонтом алым шаром, и воздух оставался прохладным. Антон шел впереди, внимательно осматривая окрестности, контролировал наше передвижение.
Тот километр, что нужно было преодолеть по залитой бетоном площади, чтобы обойти один рукав комплекса, занял у нас еще десять минут. Затем снова разбор трицикла и вход в здание. Снова через такой же служебный вход, расположенный симметрично. На этот раз оставлять трицикл у дверей я не стал. Антон помог закрепить части рамы на «спине» скелетоника, и мы снова погрузились в полумрак коридоров.
Здесь виднелись следы борьбы. Похоже, в этой части здания было гораздо «жарче». Застывшая кровь и истлевшие трупы зомби, чернели повсюду. Кроме того, ни одного уцелевшего стола, стула или шкафа не наблюдалось — всё разнесено в щепки.
Антон прошел ледоколом сквозь весь этот мусор, мы следовали за ним. Таха с каждым шагом ступала аккуратнее, словно опасалась идти дальше.
— Не бойся, — подбодрил я её, — мы ненадолго. Заглянем в гости, передохнём, подкрепимся, решим, как двигаться дальше и в путь. — Обещаю, мы найдем твою семью, и ты сможешь остаться с ними.
При словах о семье, Таха вздрогнула.
— А ты? — спросила она тихо.
— Я пойду дальше. Мне надо добраться до дома. У меня там дочь.
Таха уставилась на меня, но ничего не сказала.
Медоед так и не отлипал от девочки, недовольно пыхтел, постоянно оглядывался, но шёл вперед.
Мы спустились в цоколь. Я был удивлен насколько ловко Антон преодолел ступени. Сразу был виден большой опыт использования экзоскелета. С первого раза такая процедура, далеко не факт, что получится. Я отметил это про себя. Так, на всякий случай.
Вид мастерских меня порадовал. Я был почти дома. Не могу сказать, что мы часто тут зависали, но изредка заходили перекинуться парой слов с техниками, поиграть в мяч — пространства тут позволяли установить баскетбольный щит и расчертить половину площадки.
Основной вход — очень широкий, ведущий на улицу — был порядком усилен. Здесь стояли припаркованные как попало электрокары. Понятно, что их сюда притолкали, но буферную зону они создали вполне приличную. Если кто-то решит проникнуть через ворота, ему предстоит пройти серьезный лабиринт. Внезапная атака исключалась. Кроме того, на сами двери были закреплены металлические детали обшивки кабины «трамвая». Здесь их было полно. А между карами натянута колючая проволока. Серьёзно поработали ребята. Вход укрепили неплохо.
Напротив двустворчатых дверей, ведущих в комплекс — другой вход в мастерские — установили настоящий ДЗОТ: брус, тяжелые металлические детали, мешки с песком или землей. В общем, оборону тут держать было можно. Из узкого отверстия торчал ствол пулемета.
Освещения обеспечивали горизонтальные окна под потолком. Толстое тонированное стекло пропускало достаточно света, чтобы хорошо видеть всё вокруг. Основные рабочие места освещались дополнительно. Но сейчас, конечно же, электричества не было. Тем не менее, солнечного света хватало.
Нас впустили после короткой словесной перепалки. Возможно, это было быстро появившейся традицией. В критические моменты традиции растут как грибы после дождя — особенности работы психики. Я не осуждаю, наоборот, сам ни раз придумывал такие ритуалы.
Шариф специально не признавал Антона, а тот отчитывал его отборным матом. При этом ни тот, ни другой особо не напрягались, общались на грани фола, но при этом почти всё время ржали.
Нас приняли с распростёртыми объятиями. Меня так точно, Таху сдержаней, а баджара удостоился только удивленного взгляда на себя и вопросительного в мою сторону.
— Не парьтесь, не съест, — заверил я встречающих.
