Через несколько минут подоспели все. Петрович — мужик за пятьдесят, крепкий с серьезным лицом и пронзительным взглядом холодных голубых глаз. Сэмюэль — он оказался тут за главного. Значит я ошибся и это меня немного расстроило. Никогда особо не доверял французам. А Сэм еще и относился к тем, у которых, как у нас говорят, нет царя в голове. С вечными заскоками. Это не мешало ему работать, но общаться с ним, временами, было тяжко. Шариф — встретивший нас у входа — местный. Техник он слабый, но по распоряжению властей, станция обязана была обеспечить работой определенное количество сомалийцев. Шариф оказался одним из счастливчиков. В целом, он был нормальным парнем, какие только могут быть в раздираемой многие годы войной стране. После завершения конфликта он как-то успокоился, получил профессию, стал полезным гражданином своей страны. Но порой сквозь защитную стену цивилизованности прорывался живущий внутри жесткий боевик. Они с друзьями партизанили многие годы, сопротивляясь деспотичной власти диктаторов, сменяющих один другого быстрее, чем успевали запомнить их имена.
Две девушки Фатима и Ольга. Первая — кенийка лет двадцати пяти, стройная, высокая, почти с меня ростом. Её я точно не помнил, но диспетчеров на станции работало много, всех не запомнишь. Вторая — из Белоруссии. Блондинка среднего роста, фигуристая. Чуть старше тридцати. Ольга работала здесь по контракту с Роскосмосом на должности диспетчера. Координировала действия ремонтных подразделений, следила за потоком и выполнением заказ-нарядов. В общем, обеспечивала связь между заказчиками — внутренними подразделениями комплекса — и исполнителями — собственно, ремонтниками в мастерских.
Ольга обняла меня, чмокнув в щеку. С ней мы были знакомы. Всё же русская и белорусская команды часто отдыхали вместе. Фатима приветливо кивнула мне и тут же подошла к Тахе, о чем-то принялась с ней говорить. Девушка даже погладила медоеда, отчего тот фыркнул и отошел на метр.
Таха во время разговора отвечала нехотя, постоянно косясь на меня. Слов я не слушал, но шептались они долго.
— Что это мы гостей держим у порога? — как мне показалось, чуть наигранно произнес Сэм. — Проходите. Сейчас Фат вас устроит. Отдохните немного, мы проверим безопасность периметра и устроим обед в честь вашего прихода.
Говорил он вроде бы правильные слова, и я видел искреннюю радость на его лице, но меня снова что-то смущало.
— Идем, — Фатима подошла ко мне, коснулась плеча.
Странно, но на это касание Таха отреагировала как-то не так. Девочка фыркнула и отвернулась.
Фатима, развернулась и зашагала к внутренним помещениям. В глубине приемного дока, высота потолков здесь была метров пять, стояли административные модули. Раньше там располагались кабинеты диспетчеров, бухгалтерии, крохотная столовая и комнаты отдыха. Туда мы и направились.
— Что-то не так? — спросил я Таху.
Та пожала плечами и помотала головой.
— Тогда идем. Умоемся, отдохнем, затем пообщаемся с хозяевами, выясним что тут и как.
— Хорошо, — тихо согласилась Таха.
Пока мы шли к модулям, я слышал, как Сэм отдавал распоряжения. Антон, выбравшийся из скелетоника, и Шариф отправились проверить периметр, вооружившись автоматами. Сам Сэмюэль отошел с Петровичем к воротам и о чем-то там беседовали. Слов я не слышал, но кажется, они спорили.
— Позвольте поприветствовать вас от имени выживших! — довольно произнес Сэмюэль.
Он восседал во главе стола, сделанного из верстака, накрытого листом фанеры и застеленного клеёнкой. По центру стоял казан, наполненный ароматно пахнущим пловом.
— Каждый берите сколько хочет. Сегодня у нас небольшой праздник, — Петрович первым потянулся к казану, зачерпнул поварёшкой, с горкой положив плова себе в тарелку.
Интересно, к чему это «сколько хочет»? Неужели обычно ребята сидели на голодном пайке?
Пока готовили обед, я успел немного отдохнуть, умыться в тазике почти чистой воды, которую принесла Фатима. Девушка предложила помочь мне, но мне показалось это странным, и я отказался.
Нас с Тахой поселили в разных частях модуля. Фатима сказала, что двух комнат рядом нет. Позже, если я захочу, мы освободим одну и переселим туда девочку с животным. Она так это произнесла, будто была уверена, что не захочу. Я кивнул, но проследил, чтобы Тахе с баджарой досталась нормальная комната.
Я дождался, когда все хозяева отоварятся пловом, затем, под пристальным взглядом Тахи, положил ей совсем немного, себе чуть больше. Не могу сказать, что был голоден, несмотря на то, что ничего не ел с самого утра.
Плов пах костром и специями. Насчет костра всё было понятно. Его развели на улице рядом с выходом под чутким присмотром Антона, снова забравшегося в скелетоник. Мало ли кто решил соблазниться такими ароматами?
А вот откуда специи? Хотя, за три дня вряд ли все запасы были бы израсходованы. А кухня в мастерских была вместе со столовой, небольшая, но своя. Так что вопрос можно снять.
