Фантом «Киевской Руси» полностью

К 1015 году Владимир І, ставший уже «Великим» при жизни, если верить поздним «христианским» летописцам, мощным пинком постарался направить подвластное ему разношерстное племенное сообщество (вместе с охраняющими его князьями) в раннефеодальные отношения.

Уничтожение язычества и волхвов лишило наново реформируемую систему той реальной силы, которая, в значительной мере, ограничивала власть князей и заставляла их подчинятся единой вертикали власти.

Не надо забывать, что до этого на Руси веками поддерживалось беспрекословное повиновение выборным старшим. Несогласные или непокорные младшие безжалостно истреблялись, а благодаря многоженству никакого недостатка в «лояльных» княжичах никогда особо не ощущалось. Наоборот, имелся их постоянный переизбыток. В таких условиях выживали только самые сильные, безжалостные и авторитетные.

Именно из-за этого Владимир так и не смог завершить свои преобразования. Он стремился превратить Русь в централизованную монархию византийского образца – с единым императором, правящим исключительно по праву крови, при полной церковной юстификации (стремлении всячески оправдать абсолютно любые поступки правящего монарха).

Только вот не учёл он инерцию мышления своих подданных и особые интересы византийской церкви, которой никоим образом не нужна была сильная единая Русь.

Так что попытка Владимира изменить принцип престолонаследия и напрямую завещать власть любимому младшему сыну Борису (от Анны Византийской) вполне закономерно завершилась неудачей.

Хоть он предусмотрительно и зачистил всех своих родственников старшего поколения, но у него было множество своих собственных сыновей. А переход под новые правила отбрасывал их назад – к боярам. А они как-никак князья и гордые владыки крупных областей.

Только вот отец всерьёз настроился на «приватизацию» семейной собственности: что было общим, должно стать единоличным!

Как наиболее кратко и ёмко через много веков озвучит его французский коллега: «Государство – это я!»96

Ярослав Мудрый

Оценив для себя последствия ожидаемых родительских преобразований, Ярослав Владимирович, прозванный потомками «Мудрый» (будучи к этому моменту младшим князем в Новгороде), в 1010 году отказался отсылать часть своих налогов (дани) отцу в «столичный» Киев, а с 1014 года вообще решительно прекратил выплаты ежегодного урока (фиксированного размера дани) в две тысячи гривен.

В это время и его родной брат Святополк тоже стал одним из соучастников, но уже своего собственного заговора, готовившегося в Киеве, не только против своего отца, но и по отвращению Руси от «византийского обряда». Таким образом Святослав стал первым русским автокефалистом97. Сама по себе церковь и преимущества, получаемые от её деятельности, его вполне устраивали. Не устраивало только чрезмерное засилье византийских чиновников.

Но заговор был быстро раскрыт, а сам Святополк, вместе с женой и духовником, брошен отцом в поруб (темницу).

Это были только «первые ласточки».

Для того чтобы противостоять своим многочисленным и коварным родственникам, Ярослав стал усиливать свою младшую дружину скандинавскими наёмниками под командованием Эйсмунда98.

Вот только наёмники, откровенно маявшиеся вынужденным бездельем, стали творить бесчинства в Новгороде. Терпение у новгородцев лопнуло, и в одну ночь они взбунтовались, а всех свеев, попавшихся на пути толпы, забили до смерти.

Ярослав пришёл в ярость, но пообещал виновникам полное прощение. В знак примирения он созвал к себе представителей новгородской знати, и … расправился с ними особо изощрёнными способами.

И вдруг с этого момента Ярославу откровенно «попёрло». Словно нужные жертвы вовремя принёс Перуну (главному языческому богу, покровителю князя и дружины) – удачно «окропил красненьким».

И для него наступило время благоприятных событий.

Вначале его сильный и авторитетный отец, лично отправившийся для сурового усмирения своего очередного непокорного сына, неожиданно умирает в пути.

Потом печенеги, как с цепи скрываются, и нагло вторгаются в киевские пределы. А вся собранная против Ярослава армия, которую после смерти отца возглавил младший брат Борис, вынужденно поворачивается назад – отражать нападение.

Святополка, томящегося в темнице, в этот краткий период «безвременья», активно поддерживают бояре, ранее составлявшие его окружение в Вышгороде под Киевом. Он выходит на свободу и без особых затруднений вступает на временно «пустующий» престол. Вполне резонно, как старший из сыновей Владимира.

Борис (являвшийся, кстати, византийским «выдвиженцем») не менее неожиданно признаёт старшинство Святополка и отступает от Киева, со словами, что «не поднимет руки на старшего брата, ведь он после смерти отца займёт его место».