– Не могу поверить, что это опубликовали в «Твиттере», – визжит другая.
– Сегодняшняя съемка была восхитительна! Вы потрясно целовались.
Замираю, не дописав (я уже подписал три фотографии и одну руку). Сегодняшний поцелуй? Геометка?
Я перевожу взгляд на Джесс, ее широкая улыбка тает на глазах. Она думает то же, что и я: у нас завелась крыса. Утечка. Даже актер из глупого сериала знает, как это плохо.
– Джесс, каково это – целоваться с Дэриеном? Он клевый? – вмешивается девочка с косичкой. Я протягиваю ей блокнот.
Джесс смеется.
– Он ужасно целуется.
– Эй, неправда.
– Ой, я тебя задела?
– Уничтожила.
– Они так здорово смотрятся вместе! – кричит кто-то. Вспыхивают фотокамеры.
Джесс берет меня под руку и тянет к трейлеру с костюмами. Я возвращаю парню маркер, наполовину подписав ему футболку.
– Ребята, вы классные, но нам пора. Дэр?
– Да, здорово было встретиться, – прощаюсь я, машу рукой и улыбаюсь, будто мы на пышном праздновании. Только в трейлере я снова могу свободно дышать. Китель липнет к плечам, когда я его стягиваю.
– Ты слишком добр с ними. – Джесс выходит из-за вешалок уже в уличной одежде, собирая волосы в хвост. – На такое нельзя тратить больше двух минут. Это максимум.
– Они же хорошие, – пожимаю плечами я. – По крайней мере, иногда. – Я снимаю брюки, влезаю в спортивные шорты, натягиваю толстовку. – Как думаешь, это кто-то из съемочной группы? Ну, поставил геометку?
Джесс пожимает плечами.
– Например, пиар-менеджер. Если так, они меня с ума сведут. Никому не доверяй тут, Дэриен. А теперь извини, у меня свидание.
– Свидание? С кем?
Она моргает.
– Я же сказала. Никому не доверяй.
Она уходит, оставив вихрь темных волос и аромат вишневых духов.
– Горячая штучка, – говорит Ники, костюмер, цокая языком.
– Это ты мне рассказываешь? – я безуспешно стираю с губ ее вишневый поцелуй и выуживаю телефон из кармана шортов.
На экране голубым светится новое сообщение.
Неизвестный номер, 18:06
Это ее имя. Прозвище? Сокращение от пафосно-длинного имени? Элеонора? Жанель? Элизабет? Масса возможных вариантов.
Элль.
Я добавляю ее имя в список контактов, закрепляя факт ее существования. Теперь я знаю ее имя. Не думал, что имя способно превратить невнятное представление о человеке в самого человека.
Внезапно мне становится интересно, как выглядит человек по имени Элль. Блондинка или брюнетка? Светлокожая или темнокожая? У нее большие глаза, а какого цвета? У нее ровные зубы или верхние забавно выступают? Кривит ли она рот в улыбке? Она высокая? Низкая? Фигуристая или худощавая?
Элль.
– Чему улыбаешься? – громко спрашивает Ник.
– Да ничему. До завтра. – Я сдвигаю экран блокировки и выхожу из трейлера.
Девчонки выкрикивают мое имя, но мне больше нет дела до этого.
У «СтрелкаПовстанцев» сорок три тысячи подписчиков, и количество продолжает расти.
Я пишу пост вместо того, чтобы перешивать костюм, потому что, сколько бы обучающих видео в «Ютубе» ни посмотрела, все равно боюсь прикоснуться к папиному костюму ножницами. У меня в запасе еще девятнадцать дней. А между тем появились новости про «Звездную россыпь» – новый фильм – и все сорок три тысячи подписчиков ждут моего вердикта.
Я прикрепляю ссылку на просочившееся в сеть видео пресловутой сцены поцелуя из перезапуска вместе со ссылкой на, предположительно, параллельный эпизод оригинального фильма.
Эпизод 33 «Мглу не забудешь». Это похоже на сцену в бальном зале. Момент перед коронацией Принцессы Амары, когда атаковали силы Мглы. Но я не уверена.
Я перематываю видео на начало и снова просматриваю его. Дэриен Фримен держит в руках лицо Джессики Стоун, губы шепчут что-то, чего я не могу разобрать, а потом медленно сближаются в поцелуе. Потом камера вздрагивает и выключается.
Да, это точно эпизод 33. Вдали виднеются балюстрады, на полу пепел.
«Одно я могу сказать наверняка: форма Карминдора Дэриена Фримена неправильного оттенка синего», – пишу я в заключение поста.
Нажимаю «отправить». 23:34.
Все уже спят. Я тихонько соскальзываю со стула и спускаюсь по лестнице.
В доме темно, мне почти ничего не видно, но я знаю его как свои пять пальцев, поскольку уже много лет брожу по нему в темноте. На кухне открываю один из шкафов и шарю в глубине в поисках новой банки арахисового масла. Достаю из посудомойки чистую ложку. Утром надо будет разобрать чистую посуду. Кэтрин наверняка отругает меня за то, что та простояла всю ночь, но сейчас я слишком устала и голодна, поэтому мне все равно.
Я выскребаю очередную полную ложку со дна банки и вдруг слышу шум около стола.
– Я-то гадала, где ты его хранишь, – доносится тихий холодный голос мачехи. Я застываю с ложкой во рту и медленно поворачиваюсь к темнеющей фигуре.
– Включи свет, дорогая. Мы не неандертальцы.
Протягиваю руку к выключателю и неохотно зажигаю свет. Я уже знаю, что увижу на столе. От яркого света слезятся глаза. Кэтрин все еще в рабочей одежде: платье с за́пахом за пятьсот долларов, которое она не может себе позволить, волосы накручены на макушке. Она выглядит уставшей.
