– Но не можешь же ты просто позволить им…
– Нет. Мы вместе будем участвовать. Так я их остановлю.
Она поджимает губы.
– Хорошо, отлично. Заскочим по дороге ко мне. Собака! Хватит так громко пыхтеть! Уф-ф. Тут повсюду слюни.
Уголки губ сами тянутся вверх при виде сердитого выражения у нее на лице.
– Это значит, что он тебя любит.
Она злобно смотрит на Франка и возвращается к журналу.
Тому, кто никогда не бывал у меня дома, он может поначалу резать глаз. Большинство домов в исторической части Чарлстона красивые и изящные. Они похожи на дома с Рейнбоу Роу, выкрашенные в пастельные цвета, стоящие рядком, подобно птифурам. Мой дом на самом краю исторического района, и он недостаточно стар для того, чтобы считаться историческим, но при этом снести его тоже нельзя. Он существует в некотором подобии чистилища, с протекающей крышей и скрипящей парадной дверью.
Я распахиваю дверь, тороплюсь вверх по лестнице. Сейдж созерцает фойе, безукоризненную деревянную отделку, люстру, гостиную без единого пятнышка. По крайней мере, именно на это смотрят друзья близняшек, когда те приводят их впервые. Все удивляются, что кругом так опрятно, такое белое, такое…
– Тут все такое бездушное, – говорит Сейдж, следуя за мной.
Я пытаюсь придумать, куда бы лучше спрятать билеты на конвент. Ящик с бельем? Нет, там уже лежат билеты на автобус и деньги.
– Кэтрин любит чистоту.
Она идет по коридору, Франк зажат у нее под мышкой, как мохнатый мячик. Если бы Кэтрин знала, что в ее аккуратном домишке побывал пес, она бы в обморок упала. Это приносит мне некоторое удовлетворение. Она знает не все и не все может контролировать.
Сейдж изучает семейный портрет Кэтрин и близняшек, чуть дольше задерживается на тех, где сестры еще маленькие.
– А ты где?
– А меня там не было, – отвечаю я, оглядывая комнату. Под матрасы? Нет, кто знает, что там.
– Эй, это комната близняшек? Тут две кровати.
– Да.
Я брожу по комнате, ищу, ищу, и наконец мой взгляд останавливается на синем изображении «Просперо» в рамке. Бинго. Я снимаю рамку со стены и закрепляю билеты на задней стенке.
– Эй, Франку нужно погулять. Думаю, я пойду.
– Приду через минуту!
– Не торопись!
Я слегка трясу рамку, чтобы убедиться, что билеты не выпадут, и вешаю ее на стену. Тут они их не найдут. Я бы сама не нашла. Я закрываю дверь в комнату, торопливо иду по коридору и спускаюсь по лестнице. Открываю дверь в тот момент, когда Сейдж выходит из-за фургона, вытирая руки о штаны.
– Франк сделал свои дела? – спрашиваю я, обходя фургон к пассажирскому месту.
– Прямо на петунии твоей мачехи. Как я и надеялась.
Она прыгает на водительское место и заводит машину. Двигатель с ревом просыпается к жизни.
– Знаешь, он не так уж и плох.
– Я же тебе говорила.
Она поправляет зеркало заднего вида.
– Что? А, ну да.
Я с удивлением смотрю на нее, она выруливает с подъездной дорожки и направляется к своему дому.
– У тебя все хорошо?
– Да, хорошо. Но у меня вопрос, – добавляет она через минуту. – Вот эти две штуки на кителе Карминдора.
Она делает жест в сторону рукава, и я сразу же понимаю, о чем речь. Значки Федерации, показывающие, какого ты класса и из какой генетической модификации. Крылатые звезды.
– У тебя на кителе их нет. И еще нет короны.
– Да, их не было в сундуке.
– Их можно раздобыть онлайн?
– Может быть, крылатые звезды. Но корону, – я пожимаю плечами, пытаясь вспомнить, сколько стоит корона на «Этси». – Ребенка купить дешевле.
– Мой первенец уже отдан Темному Лорду, но почему бы нам не сделать корону самим?
– Сделать? – она что, шутит? Потом понимаю, что смеюсь только я, и прочищаю горло. – Нет, не думаю, что получится.
Она обгоняет медленную машину эконом-класса и вырывается на пустое шоссе.
– Да ладно, я же шью тебе китель, соответственно, могу творить чудеса. Поспрашиваешь на форумах или где там еще? У фэндомов же есть форумы?
– Да, форумы у нас есть.
Она поднимает темно подведенную бровь.
– Попробую, – нерешительно говорю я.
Она дружелюбно пихает меня в плечо, от этого слегка заносит фургон.
– Я знала, что ты можешь.
– Эй, смотри на дорогу!
Улыбаясь, она поворачивается к рулю. Я нахожу телефон, хотя и знаю, что Кар работает. Он же тоже будет на конвенте? Он явно пытался что-то отменить, но, может быть, ему не удалось?
Каковы шансы, что мы встретимся? Захочет ли он со мной встретиться? Я нервно пожевываю нижнюю губу. А вдруг он очнется, едва увидев меня? Взглянет и сразу же побежит за поддержкой к ближайшей Амаре?
Что если мы встретимся и ему не понравлюсь я настоящая? Гораздо проще быть тем, кем хочешь, когда не пытаешься стать тем, кем тебя считают другие. Но почему мне не все равно? Меня это раздражает, не нравится, что я думаю о Каре, когда надо думать только о победе в конкурсе. Не нравится, что я влюбляюсь в кого-то, кого даже не знаю.
– Солнечный энергетический флюксуатор достигает критической массы, я не, в смысле я… черт. – Кэлвин/Юци отходит, сверкая акульими зубами.
– Какие у меня там слова?
Я опережаю его помощника и с интонацией говорю:
