Фанзолушка полностью

Мы в моем номере, просторном и красивом. Но стены все равно что из тонкой бумаги, а в соседней комнате Джесс. Через час мы снимаем сцену погони за звездами, и я не хочу, чтобы между нами возникла неловкость.

Я беззвучно же отвечаю:

– Марк знает о сообщениях.

Гейл бледнеет и трясет головой. «Это не я», – говорит она. Я и сам знаю, что это не она. Спасибо осветителю, у меня на нее тоже кое-что есть. Кто же? Лонни? Да нет, он человек слова.

– У меня никого нет, – говорю я. – Это просто сплетни.

– Сплетни, – повторяет Марк. – Тогда почему различные источники сообщают, что ты нос от телефона не отрываешь?

У меня создается ощущение, что он сейчас попытается воздействовать на меня, например, прикажет Гейл отнять телефон. Мысль о том, что я не смогу переписываться с Элль, оставляет меня в панической пустоте.

Но он смеется, словно пытается разрядить обстановку.

– Аккуратнее, малыш. Ты – лицо «Звездной россыпи». Нехорошо, если ты одновременно встречаешься со своей коллегой и развлекаешься на стороне. Знаешь, что тебе надо сделать? – Он скажет независимо от того, хочу ли я это знать или нет. – Возьми паузу в отношениях с той, на другом конце телефона. Развлекайся с Джесс. Я только что говорил с менеджером, мы устроим вам хорошее свидание. Сегодня вечером после съемок. Устраивает?

Я некоторое время молчу, смотрю на телефон. Не разговаривать с Элль? На протяжении целой недели, пока мы не порвем? До «ЭкселсиКона»? Неделя кажется не такой уж длинной. Однако, когда разорвем отношения, мы действительно перестанем общаться и пойдем каждый своей дорогой.

Но, словно бы зная, о чем мы сейчас говорим, телефон освещается сообщением. Ее имя.

20:47

– О нет, Кар.

– О нет.

– У соседей собака, и я пошла кормить ее, потому что она лает и…

– Кар, это ужасно. Я ненавижу мачеху.

– Я жутко ее ненавижу.

– Сосед отведет его в пруд.

– ПРУД.

Я разрываю разговор с Марком, чтобы ответить ей.

20:49

– Черт. Мне жаль.

Элль, 20:49

– Я просто не знаю, что делать, Кар.

– Бочонок Франк не виноват.

– Она всегда побеждает. Все время.

– Я бессильна. Я всегда бессильна.

Бессильна. Я кое-что об этом знаю. Я чувствую себя бесполезным. Иногда думаю, что я действительно позволю Марку указывать, с кем мне можно или нельзя говорить. Но он мой папа, а разве папам не виднее? Разве они не лучше знают?

– Дэриен? Ты еще здесь? – у меня в телефоне раздается голос Марка. – Я оборвал звонок? Ты меня слышишь? Дурацкий телефон.

– Я понял, Марк, – отвечаю я.

– Я знал, что ты вернешься! – он радуется, словно это прорыв в наших отношениях. – И не забудь о сегодняшнем свидании. Покажи себя с лучшей стороны. Сияй как всегда, хорошо?

– Хорошо, – я заканчиваю разговор, вешаю трубку, смотрю на Гейл. – В следующий раз, когда он позвонит, я занят.

Гейл хмурится.

– Дэриен, а может, он прав. Всего неделя. – Она задумчиво смотрит на свой телефон. – Просто слушайся его эту неделю.

Телефон снова вибрирует.

Элль, 20:52

– Я не знаю, что делать.

Я перевожу взгляд на Гейл, та возвращается на диван просматривать утренние новости.

– Я ничего не видела.

20:52

– Хорошо. Давай думать.

– У тебя есть место, где его можно держать? Может кто-нибудь присмотреть за ним?

Элль, 20:52

– Негде.

– Я ничего не могу сделать.

20:52

– А как насчет подруги? Ну, которой ты показываешь «Звездную россыпь»?

Элль, 20:53

– Ты предлагаешь мне УКРАСТЬ Франка?

20:53

– Я предлагаю перестать быть беспомощными.

– Иногда нужно быть не Карминдором.

– Иногда нужно быть Амарой.

По крайней мере, Франку нравится в фургоне. Мы посадили его в единственное прохладное место около холодильника, которое любезно пожертвовали для него. Ладно, любезно с моей стороны. Сейдж идея совершенно не понравилась. В жаркие летние дни в Чарлстоне скапливаются пот и москиты и взаперти в жестяной банке невыносимо душно.

Я обмахиваюсь лопаточкой, прижимаясь щекой к холодному прилавку, и буквально падаю в обморок от жары, когда кое-что вспоминаю. Внимание возвращается, я проверяю на телефоне дату. Все верно. Учитывая доставку, сегодня тот самый день.

– Бочонок Франк получает больше внимания, чем наша еда, – бормочет Сейдж, косясь на собаку, в то время как еще один турист уходит, умиляясь полноте Франка.

Он смотрит на нее большими коричневыми глазами, язык вываливается изо рта. Она хмурится.

Я глажу Франка по голове.