Фанзолушка полностью

Олимпийский парк находится в самом сердце Атланты, но в нем стоит тишина. Ночью здесь должно быть закрыто, а ночной сторож узнает меня и пропускает за ограду. Полезно иметь легкоузнаваемое лицо. Или телохранителя-великана. Я один, легкие качают воздух, ноги стучат по мостовой. Это должно приводить в чувство, придавать ясность мыслям. И мне хочется сказать Элль правду, что я бы тоже очень хотел быть с ней. Но нет такой вселенной, где это было бы возможно. Я могу быть там единственным известным мне способом, но этого недостаточно.

Она не писала уже два часа. Возможно, ее достало, что я не отвечаю, или она легла спать. Или и то и другое.

Но надо попытаться.

22:45

– У меня идея.

– Давай поиграем, будем угадывать, что видит другой.

Телохранитель со свистом проносится мимо меня.

– Что за…

– Слишком медленно, – бросает Лонни через плечо, вырываясь вперед на беговой дорожке.

Единственное в фитнес-распорядке, что доставляло мне удовольствие, – бег, но и на стадионе меня теперь не оставляют одного. Удивительно, как это меня в туалет одного отпускают. Может быть, скоро Лонни и туда начнет за мной ходить.

До сих пор никакого ответа. Я пишу еще.

22:46

– Я начинаю.

– Я вижу что-то большое.

«Пожалуйста, ответь», – молю я. Через мгновение около ее имени появляется значок «печатает», и с тихим звоночком приходит сообщение.

Элль, 22:46

– Дома или на улице?

22:46

– На улице.

Даже не поднимая глаз, я знаю, что небо ясное. Уличные фонари не нужны, и так светло. Я даже вижу тень моего телохранителя, приближающуюся сзади. Все начинает напоминать сцену из фильма о супергерое, с таким парнем со щитом.

– Слева, берегись! – он пробегает мимо, я пугаюсь.

Элль, 22:59

– Не знаю. Облако?

– Невозможно.

– Как я угадаю, если меня там нет?

22:59

– Тсс, терпение!

– Тебе необязательно быть рядом, чтобы видеть то же, что и я, юный падаван.

– Ты улыбаешься, – замечает Лонни, снова пробегая мимо.

Я машу ему вслед, пусть себе бегает.

Элль, 23:01

– Не понимаю.

23:04

– Даю подсказку.

– Посмотри вверх.

– Когда ты последний раз это делала?

Я смотрю вверх, думая, что она, наверное, тоже подняла глаза.

Звезды густо усеяны по всему небу. Чернильная чернота настолько темна, что кажется фиолетовой, украшенной разбросанными осколками блесток. Так много звезд, горячих, белых, сверкающих, горящих, как свечки на ночном небе.

Я вижу…

Элль, 23:09

– Это небо?

23:09

– Не ПРОСТО небо. ТО ЖЕ САМОЕ небо.

– А раз мы оба смотрим на одно и то же небо, так ли мы НА САМОМ ДЕЛЕ далеко друг от друга? Каковы были шансы, что нас забросит на один и тот же кусок камня в этой огромной вселенной?

– Слева! – снова кричит телохранитель, пробегая мимо. – У тебя что, только две скорости, медленная и еще медленнее?

Я смотрю ему вслед.

– Извини?

Лонни разворачивается и трусцой бежит обратно.

– Так докажи, что я ошибаюсь, мальчишка!

Ну все.

Он не отходил от меня ни на шаг. Возвышался надо мной со своим серьезным, пугающе спокойным выражением лица. Следовал по пятам, как молчаливый Плачущий ангел. Но Аид замерзнет скорее, чем я позволю ему обращаться со мной как сейчас!

Я убираю телефон в карман и припускаю за ним. Он набирает скорость. Мы огибаем первый угол, ноги не останавливаются. Я догоняю понемногу, сердце колотится в горле.

– Слева! – кричу я и несусь вперед него к финишной черте.

Мы останавливаемся и складываемся пополам, упираясь руками в колени. Дышать больно, грудь болит. Похоже, в беге я потянул свое эго.

– Я победил, – хриплю я.

Лонни смеется, я понимаю, как же все это глупо, и сам тоже начинаю смеяться, а потом кривлюсь от боли в ребрах.

– Вот так-то, шеф. Ты никогда ничего не достигнешь, если не будешь выкладываться, – выпрямляясь, говорит он через некоторое время, встряхивает руками, вращает головой и расправляет широкие плечи.

Я пользуюсь случаем, чтобы достать телефон. Ответа по-прежнему нет.

Может быть, Лонни прав. Мне надо выложиться по полной.

23:09

– Элль, мы мало знаем друг о друге, и я не там, а ты не здесь, но я рад быть с тобой под одним небом.

– Может, нам надо вместе смотреть вверх, а’блена.

А’БЛЕНА.

Мое сердце. Это говорит Карминдор Амаре в последнем эпизоде. В том, где… когда Черная Туманность…

Я прижимаю телефон к груди и смотрю в окно спальни. Вверх на ясное, безоблачное небо.