– Если учесть, что солнечный энергетический флюксуатор достигает критической массы, я не вижу другого выхода, Ваше Величество.
Кэлвин таращится на меня.
– А тебя никто и не спрашивал. Ты чего, хочешь бонусные баллы за то, что знаешь еще и мой текст?
Я пожимаю плечами и поправляю воротник, он берет себя в руки. Звукорежиссер качает головой и бормочет что-то режиссеру. Амон кивает, смотрит на часы и подает ей какой-то сигнал.
– Хорошо. Часовой перерыв. Обед! – кричит он команде. – Сегодня у нас барбекю! Кэлвин, можешь просмотреть текст во время обеда?
– Да, конечно, – бормочет тот и соскакивает со сцены.
Потрясающе, с какой скоростью техники и ассистенты бросают работу и выстраиваются в очередь к выходу. Я вздыхаю, опускаюсь на край искусственного моста, расстегиваю ворот кителя. Съемочная площадка пустеет быстрее, чем трибуны в перерыве между таймами футбольного матча в старшей школе.
Ассистент подходит забрать китель, я говорю, что и сам могу его отнести. Она старше, уже, наверное, ходит в колледж и проходит практику за копейки или вообще бесплатно. Она показывает на дверь.
– Есть придешь?
Я с благодарностью улыбаюсь.
– Да, скоро приду.
Когда она уходит, я достаю телефон. Я все лучше учусь его прятать. Не так часто отправляю сообщения, в основном в перерывах, когда никто не видит. Это неприятно, меня раздражает то, что я не могу быстро ответить Элль. Но, по крайней мере, иногда отвечаю.
Элль, 15:02
Элль, 16:21
Элль, 18:32
Я ухмыляюсь, точно зная ответ на этот вопрос.
19:43
– Ой, смотрите, ледяной король опять в своем репертуаре, ни с кем не общается.
Голос Джесс заставляет меня подпрыгнуть. Я прячу телефон в карман и поворачиваюсь к ней. Она уже переоделась в штаны для йоги и топ, стянула темные волосы в хвостик. У нее в руках две тарелки барбекю.
Я поднимаю бровь.
– Одна для меня?
Она фыркает, садясь рядом.
– Я делюсь только с общительными людьми.
– Я достаточно общителен.
– Определенно нет, парень. – Тем не менее протягивает мне тарелку. – Как же ты будешь развлекать толпу, если круглые сутки сидишь в углу с телефоном?
– Это не моя работа, – возражаю я и беру тарелку.
Пахнет восхитительно. И смотрите-ка, она не забыла, что мне нельзя ни хлеба, ни прочих углеводов. Только мясо и овощи. Клянусь, если бы можно было съесть всего один кусок хлеба, я бы больше не врал про сообщения.
– Гений всегда продастся.
Джесс смотрит на меня.
– Осторожнее, эго просвечивает.
– Быть мной непросто.
– Хм, – она болтает ногами и смотрит на звуковой павильон. – Мой агент сейчас ведет переговоры по поводу одного инди-проекта, – говорит она, немного помолчав.
– Да? О чем он? – спрашиваю я с набитым ртом.
– О девочке из маленького городка, ведущей тайную жизнь диджея. Сценарий хороший. Правда, очень хороший. Имне отлично подходит.
– У тебя талант. – Я глотаю еду. – В смысле никто не умеет бегать на каблуках так, как ты.
– Хочешь получить одним из них? – угрожает она.
Я поднимаю руки в защитном жесте.
– Хороший проект, знаешь, маленький, но прикольный. Я прекрасно подхожу для главной роли.
Но что-то она не радуется. Я внимательно изучаю ее.
– А что не так?
– «Звездная россыпь», – просто отвечает она.
– Не совсем понимаю.
Она медленно выдыхает.
– Дело в «Звездной россыпи». У него масса последователей, фанаты повсюду. Эти Звездные Стрелки. Если вокруг фильма поднимут шумиху, если на него обратят внимание, он завоюет успех.
Я внезапно понимаю.
– Если будут сиквелы «Звездной россыпи», ты не сможешь играть ту роль.
– Это противоречит контракту, – вздыхает она. – Мне уже двадцать два, Дэриен. И я женщина. Понимаю, тебе все это очень нравится, но меня раньше спишут на скамейку запасных. Я не могу тратить три года на роль космической Принцессы. Им не дают «Оскар». – Она хмуро берет еду, отделяя зеленые бобы от мяса. – Такой вот трамплин получается. Уж лучше бы, наверное, фильм провалился. – Она вздыхает, смотрит на меня огромными извиняющимися глазами. – Прости! Я не это имела в виду. Просто само вырвалось. Я знаю, ты мечтал об этой роли. Извини. Я невыносима.
