Последний «ЭкселсиКон», который я помню, прошел в тот год, когда мне исполнилось семь. Папа с ума сходил, планируя его на протяжении последних месяцев. Множество бессонных ночей он организовывал встречи, приглашал гостей, согласовывал вопросы безопасности, говорил о конвенте снова и снова. Под конец меня настолько тошнило от одного упоминания о нем, что уже не хотелось туда ехать.
В то утро я проснулась под звуки главной темы «Звездной россыпи», разоравшейся из колонок на полную мощность. От громкого звука у меня в комнатке с полки попадали игрушки. Он влетел в комнату в накрахмаленном кителе и короне и подхватил меня на руки, напевая, не обращая внимания на мелодию: та тра-та-та тра-та-та-а-а-та! Он завывал, вальсировал по комнате в лунно-звездной пижаме. Так начался лучший день в моей жизни, когда мистер Сингх подписал мое звездное ружье. Мне впервые пришло в голову, что я могла бы быть Карминдором. Папа сказал: «Звездный свет, яркий свет, ты можешь быть сегодня кем захочешь».
Я не успеваю остановить слезы, быстро вытираю их тыльной стороной ладони, но они все текут и текут. Я рыдаю, едва могу вдохнуть.
Снаружи раздается грохот.
Протирая глаза, я ковыляю к окну. На улице огромный оранжевый фургон огибает угол вплотную, словно леотард Человека-паука облегает его тело, и громыхает по однополосной дороге, управляемый зеленоволосой маньячкой.
О, нет!
Сейдж распахивает парадную дверь, влетает ко мне в комнату. Я стою на коленях на полу, спрятав лицо в руках, потому что не хочу, чтобы она видела, как я плачу. Не люблю, когда кто-то смотрит, как я плачу. Особенно с тех пор, как умер папа.
Слезами делу не поможешь. Они никого не вернут.
– Элль, все хорошо. Все хорошо. Все будет хорошо.
Я отмахиваюсь от нее. Не будет!
Мельком смотрю на раздавленную корону и порванный китель и начинаю рыдать еще сильнее. Они думали, что я украла платье мамы. Они забрали мои деньги и уничтожили мои, наши…
Сейдж опускается на колени и пытается меня обнять, я отталкиваю ее.
– Не надо. Уходи. Я странная, ужасная, я все разрушаю. Жизнь Кэтрин. Близняшек. Я и твою жизнь разрушу. Пока нет, но все еще впереди.
– Элль, ты сбрендила? Ты не можешь разрушить ничью жизнь. Это они уничтожили твои вещи.
Сейдж долго изучает меня, раскачиваясь на каблуках.
– Почему ты думаешь, что это ты все разрушаешь?
Я тихонько смеюсь.
– Я лишь обуза. Не хочу быть здесь. Не хочу быть частью этого. Я не Карминдор, Сейдж. И не могла им быть. Я Черная Туманность, я Принцесса Амара.
И я уничтожаю все, чего касаюсь.
Она садится.
– Ладно, хорошо.
– Что хорошо? – Она слишком спокойна.
– Ты что, не поняла? Это все, Сейдж. Конец. В моей жизни не будет ничего хорошего, совсем ничего. Я в это не верю.
Сейдж подходит, чтобы помочь мне подняться.
– Пойдем.
Ее вытянутая рука парит в воздухе. Я медлю, смотрю на нее и удивляюсь: что она нашла во мне как подруге, почему не понимает?
– Зачем? – спрашиваю я наконец.
– Ты права, ты не Карминдор. Ты – Амара. А знаешь почему? Потому что ты застряла в каком-то паршивом боковом сюжете и смогла его пройти! Ты самоотверженная и храбрая. – Она наклоняется и обнимает меня за плечи. – Элль, когда я смотрела последний эпизод, я вовсе не думала, что Амара все уничтожила. Она спасла вселенную.
– Это Карминдор спас вселенную! Все, что сделала она, – умерла.
– Кажется, ты говорила, на другой стороне существует иная вселенная?
– Какая разница? – резко отвечаю я. – Я бы не смогла быть Амарой, даже если бы захотела. Близняшки потеряли мамино платье и… – У меня в горле встает ком.
Сейдж потирает шею.
– Ну, они его вообще-то не потеряли.
– Что ты хочешь сказать?
– Элль, я… Мне нужно кое в чем признаться, – медленно говорит Сейдж. – Это я взяла платье.
– Ты? Ты его взяла? – Меня осеняет понимание.
– Да. Я тогда сказала, что вывела Франко на прогулку. – Она одновременно стыдится и гордится собой. – Я не думала, что твои сводные сестры будут так мстить! Извини. Я не… Я просто… Мне была невыносима мысль, что эта высокомерная девчонка вырядится в вещи твоей мамы. Я не могла этого допустить. Я пойму, если ты меня возненавидишь на всю жизнь за это.
Я обнимаю ее и зарываюсь лицом ей в плечо. Всхлипываю.
– Спасибо. Спасибо, спасибо.
– Ты в своем уме?
– Я сама хотела украсть его, но не могла. Не знала, как. Я была в ярости, но ничего не могла сделать.
– Но ведь Хлоя взяла твои билеты и твои сбережения из-за того, что я взяла платье.
– Она бы и так взяла. Я в этом уверена.
– О’кей, – она нервно смеется и встает, протягивает мне руку. Я беру ее. Сейдж помогает мне подняться, сжимает мою руку. – Ну что, поехали на конвент? А то здесь мы только время прожигаем.
– Но как мы туда попадем? Автобус уже уехал, и…
– На «Тыкве».
Я разеваю рот от изумления.
– Ты серьезно? Мы не можем ехать на «Тыкве». Твоя мама будет в ярости. Еще один штраф за неправильную парковку, и…
– Отчаянные времена, подружка, отчаянные средства. Я разберусь с ней, когда вернусь домой. А теперь собирайся. Выезжаем.
– У нас нет денег и билетов.
– Разберемся по дороге. Вперед, Бильбо, где твоя тяга к приключениям?
– Ты с ума сошла.
Она хмурит брови.
