– Папа говорил, кто угодно может быть Карминдором, – говорит она. – Кто угодно может быть Амарой. Их кусочки и частицы живут внутри каждого из нас. Нам просто нужно достать их на поверхность и позволить им засиять.
– Хороший человек.
– Самый лучший. Он умер, когда я была маленькой.
– Извини, я не…
Она не обращает внимания на мои извинения.
– Это его костюм, знаешь. – Она ласково дотрагивается до крылатых звезд на лацканах. – И моей мамы. Они каждый год приезжали на «ЭкселсиКон» в роли Карминдора и Принцессы Амары. «ЭкселсиКон» – детище моего папы. Он мечтал обо всем этом и был бы рад увидеть этот бал. Он часто говорил о нем после смерти мамы. Наверное, больше всего я скучаю по тому, как он рассказывал о конвенте и об этом бале, маскараде звезд, как он называл его. Я и не думала, что он говорил буквально.
Она локтем пихает меня в бок.
Улыбка появляется у меня в уголках губ, первая за долгое время искренняя улыбка. Она тоже начинает улыбаться, но потом улыбка растворяется.
– Знаю, что я была не лучшим косплеером на этом соревновании. Получила второе место потому, что я дочь бывшего директора!
Я хмыкаю, трясу головой. Она не понимает иронии всего этого. Хмурится.
– Что смешного?
– Принцесса, я проголосовал за тебя потому, что, когда ты вышла на сцену, заставила меня в это поверить.
– Поверить во что?
– В то, что сказал твой папа. Любой может быть Карминдором и Амарой. Просто нужно найти частицу их внутри себя и дать ей засиять.
У нее краснеют щеки. Она смотрит вниз на то, как пальцы заплетают волосы в миллион косичек. Почему она кажется мне такой знакомой? Не по блогу, не из офиса. Откуда-то еще. Я уже слышал эти истории, только в более медленном темпе, как вращение в вальсе.
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, тут она вскакивает со скамейки и поворачивается ко мне, вытянув руку.
– Хочешь танцевать? В смысле со мной? Хочешь танцевать со мной?
Хочу ли я?
– Ты ведешь, Принцесса, – отвечаю я и беру ее за руку, она поднимает меня. Ее улыбка становится шире.
– Я надеялась, что ты это скажешь.
Я веду его, Карминдора, Дэриена Фримена, кем бы он ни был, в бальный зал, в толпу, прямо в эпицентр. Ди-джей заводит новую мелодию, толпа рассасывается, остаются только пары. Его пальцы плотнее обвивают мои. Песня тихая и медленная. Я с дрожью осознаю, что это главная тема «Звездной россыпи». Дэриен замечает это одновременно со мной и ухмыляется.
– Как раз вовремя.
– Иногда вселенная угадывает, – говорю я и понимаю, что это правда, но в других вселенных.
– Может быть, мы в фильме, но не знаем об этом.
– Может быть, вселенная просто любит шутить.
Люди вокруг нас оборачиваются, чтобы посмотреть. Их взгляды разят нас, как лазеры, горячие и направленные, как в тот момент, когда я вступила на сцену конкурса. У меня покалывает кожа, я словно не могу сделать ни одного верного шага.
Он опускает руку мне на бедра, мы начинаем медленно покачиваться. Щеки горят все сильнее, музыка нарастает. Я слышу, как папа вальсирует с мамой по гостиной. Они кружатся и кружатся. Мама смеется и спотыкается. Потом папа танцует со мной, рассказывает о большом бале, своей мечте, где на какой-то момент, на один вход ты можешь стать тем, кем всегда мечтал. Например, бесстрашным Принцем Федерации. Или дочерью, достойной памяти отца. Или Принцессой, которая жертвует собой, танцуя с…
Я перевожу взгляд на его глаза, с трудом сглатываю.
– Ты хоть умеешь танцевать?
– Умею ли я? – Он пропускает пальцы через мои, притягивает меня ближе. Он пахнет булочками с корицей и свежестью. – Я Карминдор.
Когда оркестр начинает второй куплет, мы синхронно выходим, одним легким движением ловим такт. Бальный зал начинает кружиться. Мы вращаемся по танцполу вокруг других вращающихся пар, наши ноги движутся синхронно и согласованно, я словно знаю каждый последующий шаг или он знает мой. Вспышки света сверкают вокруг нас, прорываясь сквозь клубящийся вокруг туман. Кажется, в этот невозможный момент вся вселенная вращается вокруг нас.
Невозможный момент в невозможной вселенной.
Каково это, потанцевать с моим Карминдором? С тем, кому я обнажила душу? Будет ли это похоже на этот танец?
– Спасибо тебе, – шепчу я, глядя в лицо Дэриена под маской.
– За что? – Он наклоняется.
– За сегодняшний вечер. За все.
– Кажется, ты говорила, что предпочитаешь спасаться сама, – шутит он, ухмыляясь.
– Даже Принцессы, которые справляются сами, иногда чувствуют себя никем.
Мы так близко друг к другу, что я чувствую его дыхание на своих губах. Сердце бьется, приказывая поцеловать его, хотя я даже его не знаю, а мое сердце, разбитое, забинтованное и склеенное заново, все еще болит от сообщения, полученного несколько часов назад. Но в последовательности его слов, в том, как он строит предложения, как изъясняется, есть что-то знакомое, словно я уже слышала этот голос.
Все ближе, ближе.
Потом, как это всегда происходит во вселенной невозможного, момент исчезает. Кто-то хватает меня сзади и разворачивает. Я оказываюсь лицом к лицу с Хлоей.
И она определенно не рада мне.
