Таки прорвавшись во флигель, Зоя Игоревна замерла от неприятнейшего изумления, замерла в позе, мягко скажем, не самой удобной для созерцания: стоя на четвереньках. Тем не менее, первое впечатление ее было столь велико, что и спустя минуту поза ее оставалась неизменной; одна голова лишь ее вертелась по сторонам, с застывшим выражением лица, изобразившим ужас.
– Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя! – произнесла полушепотом пораженная Зоя Игоревна, чувствуя вину за собой, может быть, в том, что давненько не была она тут с ревизией.
– Паутина по всем углам, пылищи-то! – продолжала ужасаться она внутреннему убранству флигеля. – А смрад-то какой!.. А это что, кость куриная? Разве нельзя было собаке отдать? Гляди-ка обглодал как, ни одного хряща. Как же это вы умудрились, Федор Иванович, двумя-то с половиною зубами? – проявила натуральный интерес наблюдательная Зоя Игоревна. Тут ее взгляд неожиданно упал на трехлитровый бутыль, с мутноватой жидкостью внутри, который был наполовину полный, как могла она рассудить, наполовину пустой, если смотреть глазами обладателя сего сосуда. Бутыль стоял под кроватью почти зарытым в куче всякого тряпья. Однако Зои Игоревне с ее позиции (она продолжала стоять на четвереньках) и кроме того с позиции жены своего мужа не сложно было догадаться, что́ представляет собой ее находка.
– Надо же, как интересно! – произнесла она как-то празднично и, не подымаясь с колен, безжалостно марая красивую длиннополую свою юбку о замечательно грязный пол флигеля, устремилась в сторону заинтриговавшего ее объекта.
– Это еще что такое? – неприятно удивилась она. Внезапно активизировавшийся Федор Иванович, теперь лежа на груди и обеими руками вцепившись ей в щиколотку, отчаянно ее удерживал.
– Пусти!
– Не пущу!
Зоя Игоревна протянула руку. Считанных сантиметров не хватало ей, чтобы дотянуться до банки. Ситуация казалась патовой. Зоя Игоревна не могла продвинуться вперед, мозглявому Федору Ивановичу недоставало сил для того, чтобы полностью предотвратить опасность, – опасность лишиться сокровенного.
– Ну что вы, в самом деле, Федор Иванович?
– Не пущу!
– От ведь, зациклился. Так ведь мы и до завтра здесь пробудем.
– Пробудем! – односложно отвечал недалекий Федор Иванович. Зоя Игоревна решила прибегнуть к хитрости.
– А, пожалуй, и что? И останусь с тобою, Феденька. Стало быть, скучаешь по жене своей, раз удерживаешь. И хотя мне пора было идти детей кормить… Ничего, потерпят, пока их соскучившиеся друг по дружке родители наедине побудут.
– Нет, уходи! – с какой-то даже брезгливостью в интонации и лице разжал руки легковерный «Феденька». Мгновения хватило Зое Игоревне, чтобы завладеть банкой.
– Что у вас здесь, Федор Иванович? – держа в руках «добычу», с торжествующей улыбкой вопрошала она.
– Ничего! – следовал ответ.
– Как ничего? Что-то тут да есть, – наглядно демонстрировала Зоя Игоревна.
– Вода.
– Мутновастенькая вода. Застоялась, видимо. Сменить желательно.
– Нет-нет, не нужно! – взмолился малодушный Федор Иванович. Зоя Игоревна уже поднялась. Федор Иванович предпринял попытку повторно захватить ее ногу. На этот раз неудачливо. Как молодая козочка, Зоя Игоревна перепрыгнула через препятствие и игривою походкой направилась к выходу.
– Зоя! – в пароксизме отчаяния взвыл распластавшийся на полу беспомощный Федор Иванович.
– Что такое? – с невинно вопрошающим видом, уже в самих дверях остановилась невозмутимая женщина.
– Верни! Пожалуйста!
– Такова жажда? – усмехнулась Зоя Игоревна. – Для начала, мы ждем главу семейства к ужину, а там, видно будет, – отрезала она и, одарив еще одной приятнейшей улыбкой малоприятного своего оппонента, вышла из флигеля.
****
Удивительное дело: впервые за последние несколько лет все члены семьи Савко собрались, чтобы вместе поужинать. Инициатором, организатором и первым и единственным вдохновителем собрания, безусловно, выступила неутомимая Зоя Игоревна. Выше представлено, сколь тернист был тот путь, коим препровожден был ею глава семейства к ужину. И действительно, после инцидента во флигеле Федор Иванович явился к столу незамедлительно и еще прежде остальных. Не заставил себя ждать и никогда и ни в коем случае не лишенный аппетита «младшенький». И только в Варе, как и опасалась накануне чувствительная Зоя Игоревна, вновь проявилась дикарка. Пришлось ее уговаривать. Поступилась лишь тогда, когда узнала и удостоверилась в неожиданном присутствии отца.
