Когда она зашла в палату, в которой Варя проходила реабилитационный период, последняя, заметив своего посетителя, повела себя совершенно как полоумная: не покидая постели, она вскочила на ноги, прикрылась одеялом, как бы защищаясь, и закричала так неистово, будто бы перед ней дикий зверь предстал или какой оборотень: «Уйди! Не приближайся ко мне, чудовище!»
«Окончательно потерянная», – сделала вывод тогда Зоя Игоревна, с чем вместе положила впредь и надолго и думать забыть о своем родительском долге. «Ничем уже все равно не помочь и хуже уже, кажется, быть не может», – к такой мысли о дочери пришла тогда вконец разочарованная мать и, как выяснилось впоследствии, в предположении своем жестоко ошиблась. – Главное потрясение, касательно Вари, ее ждало впереди. Впрочем, с год было тихо…
В эти «тихие» двенадцать месяцев жизнь Зои Игоревны упорядочилась и обратилась в прежнее свое русло. Она, как тот узенький горный ручеек, что, несмотря на кажущуюся свою незначительность, упорно гнет свою линию, методично двигаясь только вперед, с одной единой целью впоследствии преобразиться во что-то величественное. Так ручеек находит реку и ищет в ней моря. Так Зоя Игоревна настойчиво ищет и жаждет Царства Небесного, а в нем для себя ангельского чина. Плох тот солдат, кто не мечтает стать генералом, как говорится. А Зоя Игоревна по натуре своей перфекционист. Ей мало во всем угождать Богу и слепо повиноваться воле Его, она всегда стремилась и стремится предупредить Господни желания и быть из всех в округе
Тому лет пять назад от теперешних дней, от дней, когда приключилось «черт возьми!» с Зоей Игоревной и около года после Вариной «выходки», когда последняя чуть-чуть не свела счеты с жизнью, после одной из воскресных служб, настигла Зою Игоревну, шедшую домой, одна из ярчайших ее подражательниц и, как принято было считать, ближайших подруг, Шаталова Ольга Алексеевна. Настигла ровно той походкой, какой привыкла ходить сама Зоя Игоревна, так что со спины, в тот момент, двух рядом шествующих женщин трудно было отличить друг от друга. Настигла со следующей речью:
– Ох, Зоечка Игоревначка, за вами не угнаться… Фух, дай Бог вам здоровья и многая лета!
– Спаси Господи, Ольга Алексеевна. А вы, наверное, на почту?
– На почту?.. Ах, да, да – на почту, вы правы, мне с вами, Зоечка Игоревначка, по пути.
– Что, как дела, что новенького?
– Слава Господу нашему, Иисусу Христу, Матери Божьей и Ангелу Хранителю – все мирно, смирно. А у вас как?.. – с какой-то особой интонацией произнесла свой вопрос Ольга Алексеевна, при этом забежав даже вперед немножко, чтобы лучше рассмотреть реакцию своей попутчицы. Чувствительная Зоя Игоревна тут же насторожилась.
– Слава Богу, Ольга Алексеевна, а что?
– Нет, ничего, я так просто спросила, как дела.
– А мне показалось, что вы вовсе не просто спросили, как дела, Ольга Алексеевна.
– Ну от вас ни что не утаишь, Зоя Игоревна. Я действительно думала поддержать вас… в такую трудную минуту… самым дружеским то есть манером…
– Поддержать меня?
– Совершенно верно, поддержать вас в такую непростую минуту…
– Я не понимаю, Ольга Алексеевна, мне кажется, я вовсе не нуждаюсь…
– Выказывать присутствие духа при сложившихся для вас обстоятельствах, поистине достойно восхищения…
– Ольга Алексеевна?..
– Если бы моя дочь вышла замуж за сектанта, то я… не знаю, получила бы разрыв сердца, наверно…
– Что вы, простите?
– Получила бы разрыв сердца…
– Нет, что вы говорили о вашей дочери?
– Боже упаси, я говорила о в
****
