Утром из кабины утренней свежести я сразу же зашел в рубку управления. За пультом, который беззвучно и дружелюбно подмигивал разноцветными огоньками, сидел Али-Ан.
Он внимательно всматривался в экран радиолокатора, на котором виднелись четкие контуры материков планеты Голубой.
— Да, экран маломощный, — сказал он, обернувшись. — Но скоро и на нем можно будет увидеть следы разумной жизни на Голубой.
Я спросил о курсе корабля.
— Курс в плоскости эклиптики, — ответил он четким языком доклада. — Мы только что прошли орбиту самой отдаленной планеты.
— Вот как! Выходит, мы уже внутри планетной системы. Сейчас возможны встречи с кометами и метеоритами Надо быть особенно осторожными. Передайте это Тари-Тау. И пусть он сейчас стихи слагает не за пультом, а у себя в каюте. А локатор теперь же переведите с ручного управления на автоматическое, на фиксацию метеоритов.
Рука Али-Ана потянулась к тумблеру переключения. На экране исчезло изображение Голубой. Локатор стал шарить в пространстве в поисках возможных метеоритов.
Вскоре на экране появилась точка, отливающая тусклым светом.
— Вот и он, — сказал я.
Мерцающая точка вначале металась в разные стороны, но вскоре замерла в центре экрана. Электронно-вычислительный “мозг”, соединенный с локатором, быстро определил массу и орбиту метеорита. Тот, видимо, был далеко в стороне, так как автопилот никак не реагировал на него, и корабль не изменил курса.
— Удары мелких метеоритов корпус корабля выдержит, — рассуждал Али-Ан. — А большие встречаются редко.
— Как знать, — возразил я, прислушиваясь к голосам, доносившимся из рубки внешней связи. Там находились Сэнди-Ски и Лари-Ла. Я зашел туда.
— Смотри, капитан, — восторгался Лари-Ла. — Какая буйная зелень. Безбрежные моря зелени, целые океаны хлорофилла! А какие диковинные животные бродят там, под тенистыми зелеными сводами! Скоро мы их увидим.
Такая радость, такой неописуемый восторг были написаны на его полном лице, что в эту минуту я нисколько не сомневался, что это человек.
— Рад за вас. Лари, — улыбнулся я. — Для биолога эта планета — находка.
Сэнди-Ски встал и предложил мне свое место за экраном. Но я отказался, солгав при этом, что сейчас безраздельно увлечен научным трудом о звездах — цефеидах. Я ушел, сумрачно поздравив себя с немалым успехом: я научился врать фарсану Сэнди-Ски без малейшей тени смущения.
22-й день 109 года
Эры Братства Полюсов
Сегодня мне удалось около часа провести за экраном внешней связи в одиночестве, без омерзительного соседства фарсана Сэнди-Ски. Здесь у меня возникла счастливая мысль — передать свой дневник, записанный на кристалле, разумным обитателям планеты Голубой. Пусть он будет весточкой о нашей Зургане. Наше путешествие таким образом пройдет не совсем бесцельно. Это на случай, если посадка на планету из-за фарсанов не состоится.
Наблюдая за Голубой, я задавал себе вопросы: смогут ли разумные обитатели этой планеты прочитать мой дневник? И каковы вообще эти обитатели? Как они выглядят? Быть может, они имеют самые неожиданные и безобразные формы, которые подействовали бы угнетающе на наше эстетическое чувство? Надо спросить об этом сегодня вечером Лари-Ла.
Присутствие на вечерах в кают-компании стало для меня неприятной обязанностью. Но я, надеюсь, искусно подавлял омерзение и даже вместе со всеми смеялся сегодня, когда Лари-Ла рассказывал случай из своей прошлой жизни на Зургане. Рассказ был проникнут неподражаемым юмором. А главное, в нем при описании нашей планеты присутствовали такие живые детали, что я невольно радовался: да, это человек. Но тут же подумал, что фарсан может черпать свои рассказы из юмористического дневника убитого им биолога.
— Скажи, Лари, — спросил я, как только биолог закончил свой рассказ, — как могут выглядеть разумные обитатели Голубой? Похожи они на нас или нет? Смогут ли они понять нас?
Собранное в морщинки смеха лицо Лари-Ла разгладилось, стало серьезным.
— Я уже думал об этом, капитан. Конечно, данных, взятых с экрана квантового телескопа, маловато, но кое-какие выводы у меня уже есть, — сказал Лари-Ла и вытащил из кармана своего широкого экстравагантного костюма шкатулку. Он раскрыл ее и несколько хвастливо продемонстрировал всем кристалл с записью, пытаясь показать этим, что и для него настала увлекательная пора научных исследований. Я вглядывался в танцующие цветные знаки-буквы, стараясь запомнить почерк. У меня отличная зрительная память.
