— Емкость для воды не повреждена, — объяснила снисходительно Ханнелора, — вода идет в краны самотеком… Через час-другой она кончится. Кстати, рекомендую пить ее кипяченой, потому что биологической очистки вода не проходила…
— Ладно, молчи!.. — буркнул Юрка. — Ну что, пойдем избушку искать?
— Пойдем… — Дуська уж была тут как тут, но Зоя сказала:
— Без меня долго проищете. Ты, Дусь, лучше останься… Покормишь Клаву… И эту тоже…
— Ладно… — сказала Дуська, сообразив, что ей не надо слишком уж упираться: вдруг еще Зойка поймет, что у них с Юркой было…
Юрка сменил магазин в автомате, сунул в валенок финку, в карман шубы — «вальтер», за ремень засунул «парабеллум» Ханнелоры. Зоя тоже взяла автомат, повесила на ремень подсумок с запасными магазинами и заткнула за него пару гранат.
— Не больно будет? — спросил Юрка, зная, что на животе у Зои рана.
— Ничего, уже проходит… — сказала Зоя. Этот короткий обмен фразами, совершенно обыкновенными, просто участливыми, подействовал на Дуську очень неприятно. Ее вдруг охватили подозрения, может быть, нелепые, но для нее вполне допустимые: а что, если и у Зои что-то было с Юркой? Напустить скромность всякая может… А парнишка уж больно ловок для первого раза… Вот уйдут сейчас в избушку, а там… У Дуськи даже слеза навернулась от этой выдуманной обиды, но она постаралась не показать ее уходящим.
— Осторожней там… — сказала она. — На мины не напоритесь…
Быстро открыв железную дверь, Юрка и Зоя стали выбираться на поверхность. Путаясь в проводах, протянутых немцами, и обходя ящики с толом, они добрались до центрального зала и, словно альпинисты по каменной осыпи, выбрались наверх по обломкам провалившейся кровли. Здесь, после мрачной черноты подземелья, сырости и холода, их встретило яркое утреннее солнце и голубое небо. Было прохладно. Пейзаж казался прекрасным: яркое солнце и голубое небо. Земляной вал окружал развороченную площадку, как лунный цирк — лунный кратер. Юрке даже показалось удивительным, как это он тут бегал ночью, не боясь провалиться. Действительно, ямы и колдобины, кучи вывороченной земли и железобетона, обгорелые остовы палаток и сарайчиков, копоть на почернелом снегу — все это было страшновато видеть. Пламени над взорванными хранилищами горючего уже не было, только курился черный дымок да летали хлопья сажи.
— Ну и наворотили… — сказала Зоя. — Может, они и избушку сожгли?
— А где она была?
— Там, — Зоя махнула рукой в сторону леса.
— Вроде бы там ничего не горело, — припоминая вчерашние события, сказал Юрка. — Пошли! У ворот — мина, поосторожней…
Кое-как перевалив через кучи земли и обойдя провалы, они дошли до ворот. Отсюда была хорошо видна вся дорога, спускавшаяся к озеру и пересекавшая его по льду. Там, на дороге, темнели трупы немцев.
— Один, два, три, четыре, пять, шесть… — считал Юрка, — четырнадцать, пятнадцать… восемнадцать… А вон полынья, туда девятнадцатый нырнул…
— Это все ты? — изумилась Зоя.
— Повезло, — сказал Юрка солидно, без хвастовства, — вон те двое, ближние, — взорвались… Ящик с минами взлетел, я в него попал случайно. А остальных я из дота перестрелял, там большой пулемет стоит, его не взорвали, даже не испортили и ленту не вынули — шибко торопились… А ледок-то за ночь совсем не намерз… Надо бы сбегать туда, может, у них там на дороге документики какие остались…
— Я с тобой, — сказала Зоя тоном, не терпящим возражений.
— Пошли, — сказал Юрка, — только идем вот здесь, через наст, вон мои следы… И чтоб не сворачивать!
Они осторожно перешли по Юркиным следам к убитым минерам, а потом миновали тех пятерых, которых Юрка перестрелял первыми, и наконец осторожно, перебежками, вышли к самому озеру. Юрка внимательно поглядел на противоположный берег, убедился, что там все тихо, и сказал:
— Ну, я пошел. Если оттуда, — он указал на противоположный берег, — начнут пулять, то ты не отвечай, слышь?! Из автомата все равно не достанешь, а внимание к себе привлечешь…
Юрка выскочил из кювета и выбежал на озеро. Ледовая дорога была уже серая, в лужах, а по бокам, где лед не намораживали специально, уже давно, пожалуй со вчерашнего вечера, ходить было нельзя: зияли проталины, лед истончился местами так, что не выдержал бы и зайца.
