— Чего они тут бухают? — раздался сбоку от Зои шепот Юрки. Зоя вздрогнула от неожиданности, но ответила:
— Дорогу разбивают.
— Ну и слава Богу! — сказал Юрка, разглядывая раскрошенные взрывами льдины. — Теперь сюда хода не будет… До вечера лед подтает… Ни на лодке сюда, ни пешком. Только с парашютами если, да и то на мины можно попасть… Они специально… Чтобы наши сюда не пришли…
— А вдруг понтоны наведут? — предположила Зоя.
— Их еще сюда завезти надо, а им небось некогда будет… Слушай!
Он поднял вверх палец, и Зоя услышала дальние глухие удары с северной стороны.
— Пушки это, фронт, понятно?! — улыбнулся Юрка.
— Неужели?! — ахнула Зоя. — Неужели дождались?!
— Может, и остановятся, — вздохнул Юрка. — А хотелось бы, чтоб дошли!
— Еще как! — Зоя увидела, что грузовик с немцами отъехал от берега и скрылся за поворотом дороги, в лесу.
— Драпанули! — сказал Юрка, вставая. — Теперь они на этом острове крест поставили… Не сунутся!
— Даже солдат не похоронили… — сказала Зоя презрительно. — Своих, не наших…
Несколько эсэсовцев еще плавали на поверхности озера, держась на воздушных пузырях под заледенелой одеждой. Постепенно шинели промокали и трупы погружались в воду.
— Нелюди они, — сказал Юрка, — сволочи! Своих не жалеть — это даже хуже, чем чужих…
— Ну, что будем дальше делать? — спросила Зоя.
— Я ж тебя пожрать просил принести… — напомнил Юрка.
— А ты что ж, опять пойдешь к лестнице?
— Пойду, куда же деться! На лесенке немцы могли штук десять мин заложить, а на откосе, через проволоку, — там не один десяток, может, даже и сотня не одна!
— Осторожно, ладно? — Зоя погладила Юрку по щеке. Он отстранился и сказал:
— Давай-давай, побыстрее обернись, а то… А! Ладно, пошли вместе!
И они двинулись к брошенной за обломками дота № 5 куче оружия и снаряжения, где остались немецкие пайки. Юрка распечатал картонную упаковку и вытащил из нее банку мясных консервов, заклеенные в целлофан галеты и плитку шоколада, кроме этого, несколько упаковок с сахаром, похожих на медицинские таблетки.
— Так, — сказал Юрка, — пожую-ка прямо здесь! Долбанем паек на двоих? Банка тут почти на четверть кило, одному не сожрать…
Зоя положила один на другой два немецких ранца и осторожно присела.
— Болит? — спросил Юрка, тоже усаживаясь на ранцы, которые сверху уже успели просохнуть.
— Саднит немного, — ответила Зоя, — надо будет часика через два сменить повязку…
— Сменим, — сказал Юрка.
— Обойдешься, — сердито потупилась Зоя. — Нечего… Дуся поможет…
— Чего я там не видел! — ухмыльнулся Юрка. Он подумал, что после вчерашней ночи — если она ему, конечно, не приснилась, — эта самая Зойка против него — девчонка!
— Ну… Понимаешь… — Зоя покраснела. — Я стесняюсь…
— Хм! — сказал Юрка, приставляя финку к крышке консервной банки и точным сильным ударом кулака по рукояти пробивая жесть. — А как же ты это… ну, замуж?..
— При чем здесь это? — сказала Зоя. — Ты же мне не муж!
— Ну и что? — вскрывая банку консервов, заметил Юрка. — У тебя что, муж не мужик будет?
— Замуж я только за любимого выйду, — сказала Зоя строго, — а любовь — это такое чувство, когда… Да ты не поймешь, ты еще маленький!
— Ну да, — ухмыльнулся Юрка, — куда уж нам!
— Конечно, не поймешь… Для этого самому любить надо. А ты наслушался, что Колька Марьин и Сашка Сидоров болтают, и думаешь, что это похабное что-то… Когда любишь, то ты не представляешь, что может быть человек лучше, красивее, добрее, умнее, храбрее… Он для тебя, этот человек, как весь мир — вот как небо или солнце. Вот ты смотришь на небо, а у тебя сердце радуется — до чего голубое, до чего чистое… Так и любимый человек… Он может быть далеко-далеко, а ты знаешь, что он есть, живет, и ты счастлив. Ну, это как бы туча нашла — все равно рано или поздно солнце покажется…
Юрка подковырнул ножом несколько волоконцев мяса и жира и попробовал.
— Гут тушенка! Отведай, не пожалеешь… Бог с ней, с любовью!
Юрка разорвал пакет с галетами, жирно намазал на галетину тушенку и подал Зое, а затем соорудил себе подобный же бутерброд.
Зоя, чьи рассуждения о любви были прерваны на самом возвышенном месте, рассеянно поглядела на тушенку, надкусила галету с мясом и довольно быстро съела. Намазали еще один бутерброд, другой, третий… Банка опустела, галеты кончились…
— Пить охота, — сказал Юрка, разламывая шоколад на две равные половинки и деля четыре облатки немецкого сахара на двоих, — сладкого поешь — еще больше захочется…
— Там фляги были, — сказала Зоя, вставая и подходя к куче трофеев. — Вот в этой, я помню, кофе был холодный…
Они выпили кофе, поочередно прикладываясь к фляге, доели шоколад и сахар.
— Ну, заправились! — сказал Юрка, поглаживая живот. — Теперь и за дело можно. Перетаскай-ка ты покуда все это снаряжение в наш подвал. Нечего оружию на улице ржаветь! А я пойду на лесенку, надо же мне ее уделать!
— Гонишь?! — спросила Зоя.
— Гоню, — подтвердил Юрка, — не люблю, когда за спиной торчат. Мина любит, когда не волнуешься… Если рванет, тогда приходи, соберешь что останется… А так — сиди там, девок лечи и… задницу свою! Давай… Оружие протрите и смажьте смотрите!
