Во время поездки на занятия 4-го батальона связи я случайно попал в концентрационный лагерь в местечке Хохенштейн (что значит Высокий камень) – в 30 км от Дрездена. Мы узнали, что там теперь «Коммуниотический» концентрационный лагерь и что допуска туда нет. <…/> С некоторой задержкой, но все же нас пустили. Внутри крепости открылась следующая картина: узкий двор наводнен вооруженными СА[439], занимающимися чисткой оружия и подготовкой, очевидно, к смене караулов. Среди этого желторубашечного моря мелькали отдельные оборванные, босоногие фигуры с кружками пива в руках – это заключенные, возвращающиеся с кухни с супом. Окинув быстрым взглядом двор, я увидел у одной из стен пять оборванных босоногих фигур, стоявших в струнку лицом к стене. Впечатление такое, что они приставлены к степе для расстрела, сзади их три вооруженных СА. Я постарался всмотреться в лица приставленных «к стенке» и ясно разглядел, что это были молодые ребята, истощенные до последней степени. <…> При отъезде из Хохенштейна офицер сказал: «Гитлер, очевидно, серьезно расправляется со своими политическими противниками» и тут же, как бы для некоторого оправдания своего добавил: «у вас тоже здорово расправлялись с врагами революции». Я ему очень внятно объяснил, что никакого сравнения с нами быть не может – «у нас борются с контрреволюционерами, с классом угнетателей, но и по отношению к ним истяза- , ния не допускаются, Гитлер же называется «вождем национально-социалистической рабочей партии» и рабочих же, как мы видели, держит в концентрационных лагерях». В общем беглое ознакомление с лагерем говорит о том, что сведения, появляющиеся в газетах о разного рода истязаниях в лагерях, не только преувеличены, но, по-видимому, они еще мягки. В самом деле, какое большее физическое и особенно моральное издевательство для политических заключенных можно придумать, чем эта «муштровка» босиком но камням и наконец стойка у стенки. <…> Никаких официальных представителей государственной власти в лагере нет. С.А. и заключенные «марксисты» противопоставлены друг другу, как политические враги, а ежедневные призывы «вождей» натравливают на беспощадно-жестокое истребление марксизма. Даже в приказе Фрика по окончании «революции», где воспрещаются все «революционные акты» по отношению к «хозяевам», даже евреям, в борьбе с «марксистами» дается свобода. И эти представители «культурной нации» смеют разжигать кампанию «помощи голодающим немцам Поволжья», якобы из «человеческих чувств», когда сами добрую сотню тысяч рабочих морят и изнуряют в концентрационных лагерях. <…>
Оппозиционность Рейхсвера раздувается неосновательно. Июль месяц провожу целиком в поездках по частим, программа составлена так, чтобы видеть части всех родов войск. <…>- В общем нового, нам неизвестного, здесь ничего не вижу, но очень много приходится видеть всякого рода мелочей, особенно в управлении, которое всему делу придает прочный и устойчивый порядок. То же и в технике. Маленькие усовершенствования и приспособления подчас облегчают и ускоряют работу лучше, чем другая сложная машина. Прием по-прежпему достаточно внимательный. <…>?
Ваш В. Левичев
ЦГАСА. Ф. 33987. Он. 3. Д. 504. Л. 38-45.
Подлинник.
ИЗ ДОНЕСЕНИЯ НАЧАЛЬНИКА ОСОБОГО ОТДЕЛА ОГПУ ГАЙ – ВОРОШИЛОВУ[440]
8 июня 1933 г. Совершенно секретно, в собственные руки
Направлен изъятый для ознакомления материал германского военного атташе в Москве Гартмана по поводу его переговоров с представителями Штаба РККА Сухоруковым и Шроттом, относительно посылки курсантов в Германию на курсы Академии.
Германское посольство Совершенно секретно
в Москве. Военный атташе Перевод с немецкого
Москва, 3 июня 1933 г
ЗАПИСЬ ПЕРЕГОВОРОВ С ПРЕДСТАВИТЕЛЯМИ КРАСНОЙ АРМИИ
2-го июня
1) Присутствуют с германской стороны полковник Гартман, капитан Гарпс, генерал Гемов, заменяющий руководителя МО[441]. С русской стороны присутствуют: Сухоруков, Шротт.
2) Ход переговоров
а) Телеграмма № 124 от 30-го мая прибыла 1 июня в полдень и содержание се следующее: – «Русский военный атташе сообщил, что вопреки уверениям Тухачевского], опыты в ТО[мке] состояться не могут. Причина: изъятие (соответствующих) средств. По той же причине никаких русских курсантов в КА[му] послано не будет. За подтверждением обращаться в Штаб Р[442]. В дальнейшем пс предпринимать никаких мер вплоть до поступления более точных директив.
Штюльпнагель»[443].
Сухоруков заявил нам 2-го июня, что Красная Армия не в состоянии послать в 1933 г. курсантов в КА, так как на это никаких бюджетных средств в распоряжении не имеется. От ответа на мой вопрос о том, является ли это заявление окончательным отказом от совместной работы в К А, – Сухоруков уклонился[444].
