Пояс с золотом и драгоценностями он, конечно же, будет носить на себе. Так будет надежнее. Так будет спокойнее на душе. А вот оба пистолета он выбросит. Хотя нет. Не стоит их выбрасывать. Если у него при себе пояс с драгоценностями, то, значит, при нем должно быть и оружие. Так уж оно испокон веков ведется — золото и оружие должны соседствовать друг с другом.
К дому, в котором мог скрываться Фукс, смершевцы подобрались незамеченными. Хотя, конечно, наверняка утверждать это было сложно. Может, те, кто находился в доме, их и заметили или почуяли, но до поры до времени не хотели себя выдавать. Пока Васильев и его подчиненные, а вместе с ними и Коломейцев, притаившись за деревьями, присматривались к дому, бойцы двух взводов тем временем взяли дом в кольцо. И тоже затаились, ожидая дальнейших команд.
Дом был как дом, как и большинство прочих домов в здешней части города. Правда, стоял он от других домов вдалеке, и смершевцы тотчас же отметили это обстоятельство. То и дело из туч выныривала луна, и, когда она показывалась, в ее свете хорошо было видно и сам дом, и пространство вокруг него.
— Никита, проверь… — дал команду Васильев.
Кожемякин, держа на изготовку автомат, неслышным шагом стал приближаться к дому. Вскоре он очутился совсем рядом с домом и приник к стене. Теперь предстояло выяснить, есть ли кто в доме, и если есть, то кто именно. Осторожно придвинувшись к окошку, Никита постучал в окно костяшками пальцев. Едва только он, постучав, отпрянул от окна и вновь вжался в стену, из дома раздались автоматные очереди. Стреляли из немецких автоматов, их стрельбу невозможно спутать ни с какой другой стрельбой. Особенно если ты в этом деле поднаторевший. А Васильев с подчиненными таковыми и были, да и Коломейцев тоже.
Стреляли из двух окошек сразу. И из тех окон, которые находились с другой стороны дома, стреляли тоже. Ни смершевцы, ни окружившие дом бойцы в ответ не стреляли. Бойцы — потому что не получали такой команды, а смершевцы — потому что размышляли. По всему выходило, что людей в доме не так и много. Дом был небольшой, и большому числу стрелков в нем просто негде было бы поместиться. И это было хорошо. А еще было хорошо то, что те, кто стрелял, палили наугад, явно не видя конкретной цели. А оно известно: если враг стреляет наугад, то он тебя боится. Ну а справиться с врагом, который тебя боится, гораздо легче, чем с тем, который тебя не боится.
— А может, покрошить их из автоматов, да и дело с концом? — предложил Грицай. — А те, кто останется жив, сдадутся. Быть того не может, чтобы не сдались. Положение-то безвыходное.
— А если живых не останется? — возразил Васильев. — А нам бы не помешало прихватить хотя бы одного языка. С мертвого что толку?
— Так что же, брать их приступом? — поморщился Семен. — Оно, конечно, можно и приступом. Да ведь сколько наших солдатиков поляжет — в темноте да неразберихе! Жалко солдатиков!
— Жалко, — согласился Васильев. — Поэтому давайте думать, как быть. Нужно придумать какую-нибудь хитрость. У кого есть предложения?
Однако до предложений дело не дошло. Потому что стрельба из дома вдруг прекратилась. Было, впрочем, понятно, почему она прекратилась. Какой смысл стрелять, не видя противника? Да и не отстреляешься от него, потому что наверняка противника, кем бы он ни был, намного больше. А если больше, то дом из укрытия превращается в западню. В смертельную ловушку, потому что его стены не смогут уберечь от ответных автоматных, а то, может, и пулеметных очередей. Ну а если дом — смертельная западня, то из него необходимо как можно скорее выбраться. Прорваться. Благо за стенами дома темнота, а в темноте есть шансы укрыться.
— Совещаются, гаврики! — сказал Грицай. — Сейчас, должно быть, попытаются прорваться с боем. Ну, братцы, готовимся!
И точно. Вдруг раздался звон выбитых стекол, и из обоих окошек вывалились два человека.
— Давай! — скомандовал Васильев.
Это была команда открыть огонь. Застрочили автоматы смершевцев. Тотчас же со всех сторон раздались и другие автоматные и пулеметные очереди. Это стреляли бойцы, оцепившие дом. Вырваться живым из такого смертельного огневого круга было делом немыслимым — кем бы ты ни был.
Спустя две минуты после начала стрельбы Васильев выпустил красную ракету. Это был сигнал, означавший, что стрельбу следует прекратить. Действительно — что толку палить зря? В любом случае те, кто пытался вырваться из дома, уже наверняка мертвы. Остается лишь в этом убедиться, осмотрев дом и прилегающее к нему пространство.
Из темноты вынырнула какая-то фигура — это к смершевцам подбежал командир бойцов, которые оцепили дом.
— Что, окончен бой? — спросил командир.
— Похоже на то, — ответил Васильев. — Слышишь, никто в нас не стреляет. И вроде как не двигается.
— Что нам делать дальше? — спросил командир.
— Пока оставайтесь на своих местах и смотрите в оба, — сказал Васильев. — Мало ли что. А мы проверим место битвы. Вдруг найдем что-нибудь интересное?
— Вам помочь? — спросил командир.
— Благодарю, — ответил Васильев. — Пожалуй, справимся сами. А вы ждите команды.