— Разве мало на тебя бросались с тесаками? — спросил Васильев.
— Да уж немало… Пальцев на руках и ногах не хватит, чтобы сосчитать.
— Вот и успокойся. Нам надо его допросить. А вдруг это и есть Фукс?
— Ихь бин кайн Фукс! — поняв, о чем идет речь, воскликнул немец. — Фукс ист нихт хир! Эр ист вег! Ихь вайс нихт, во эр ист!
— Говорит, что он не Фукс, — перевел Грицай. — А где Фукс, он вроде как не знает. Врет, должно быть, немчура!
— Ихь бин кайн Фукс! — повторил немец и попытался встать.
— Сядь и замри! — толкнул его Васильев. — А вот мы сейчас проверим, Фукс это или кто-то другой. Егор, позови-ка Коломейцева. Он где-то поблизости.
Коломейцев появился так быстро, будто стоял за дверью. А может, и вправду стоял — разбираться сейчас в таких мелочах было некогда.
— Посмотри-ка на этого красавца, — сказал Васильев Коломейцеву. — Может, это и есть Фукс — на наше счастье?
— Нет, — покачал головой Коломейцев. — Никакой это не Фукс…
— Ты в этом уверен? — спросил Васильев.
— Фукс худой, — сказал Коломейцев. — А этот вон какой громила.
— Н-да, — после молчания произнес Грицай. — Отвернулось от нас счастье. Это не Фукс. А отсюда следует закономерный вопрос: где же Фукс? Где нам его искать?
Никто ему ничего не ответил, потому что отвечать было нечего. Никто не знал, где искать Фукса. Фукс исчез.
Васильев и Грицай хорошо владели немецким языком. Грицай вырос в одном из поволжских городов, где до войны проживало много немцев, и потому освоил немецкий. Что касается Васильева, то он до войны учился на преподавателя иностранных языков. Из-за начала войны не доучился, но язык изучить успел.
Поэтому для допроса плененного немца смершевцам переводчик не понадобился. Немца допросили подробно и с пристрастием, но добились от него немногого — хотя в допросе участвовали все четверо смершевцев, да и Коломейцев находился тут же. Да, сам немец-диверсант являлся одним из помощников Фукса. Равно как и остальные трое немцев, убитые при попытке вырваться из осажденного дома. Однако же самого Фукса в тот момент в доме не было. Примерно за два часа до этого он ушел из дома вместе с двумя своими помощниками. Куда он ушел, того пленный немец не знал. Фукс никогда никому не докладывал, что он намерен делать в ближайшее время.
— Как выглядел Фукс, когда уходил из дома? — спросил Васильев.
Несмотря на все свои старания, внятного ответа на этот вопрос немец дать не смог. Он сказал лишь, что Фукс перед уходом загримировался. Но никаких конкретных примет Фукса немец не назвал. Судя по всему, таковых примет вовсе не было.
— Выше среднего роста, худощавый, с голубыми глазами и тонким носом… — раздраженно хмыкнул Грицай. — Какие же это приметы? Половина Польши разгуливает с такими-то приметами! Вот и найди его среди всех прочих! Ну, может, он хотя бы хромает, шепелявит или подмигивает? Ведь должно же у него быть хоть какое-то отличие от прочего народа!
Но, если верить немцу, никаких особых примет у Фукса не было.
— Тьфу! — сплюнул Грицай. — Прямо-таки человек без лица!
— Ну так про него так и говорят, — сказал Толстиков. — Человек без лица — так оно и есть.
— Положим, особая примета у него имеется, — сказал Коломейцев, до сих пор безмолвно сидевший в углу.
— Это какая же? — спросил Грицай.
— Фукс — эсэсовец, — сказал Коломейцев. — Значит, у него должна быть татуировка, обозначающая группу крови. На левой руке выше локтя. Такие татуировки есть у всех эсэсовцев.
— Ну какая же это примета! — поморщился Грицай. — Чтобы ее увидеть, надо прежде поймать Фукса. Или — убить его. Да и то… Мало ли сейчас разгуливает по Травникам затаившихся эсэсовцев!
— Так-то оно так, но все же какая ни есть, а примета, — поддержал Коломейцева Васильев. — Но дело сейчас не в этом, а в том, где нам его искать, этого Фукса! А найти его надо в обязательном порядке!
— Как же, найдешь его! — Грицай, и без того импульсивный по своему характеру, заводился все больше и больше. — Затаился он сейчас на каком-нибудь заранее припасенном лежбище, и ищи его! Для этого нам нужно переворошить весь город. Сколько мы его будем ворошить? Полгода? Год? А то, может, его и вовсе уже нет в городе. Ушел…
— Думаю, никуда он не ушел, — не согласился Васильев. — Может, и пытался уйти, но дороги-то перекрыты. Да и не только дороги, а и прочие возможные пути. Фукс — человек предусмотрительный и осторожный, и потому он не станет дуриком переть на заслоны на дорогах. Так что, скорее всего, он и впрямь сейчас в городе. Затаился…
— А может, и не затаился, — вдруг произнес Коломейцев. — Может, совсем наоборот — разгуливает сейчас по городу у всех на виду. Может, даже прямо под нашим носом.
Все посмотрели на Коломейцева с удивлением.
— Это как же так? — с недоумением спросил Кожемякин. — Как это так разгуливает? По какой такой причине?