— Ну, это известный подпольный трюк, — усмехнулся Коломейцев. — Мы и сами в Люблине часто поступали так же. Гуляем себе под самым носом у немцев, а они не обращают на нас никакого внимания. Они ищут нас во всяких норах, роют от усердия землю, а мы — вот они. Сидим спокойно на скамеечках в парке. — Коломейцев помолчал и продолжил: — Тяжелее всего найти того, кто от тебя не скрывается. И при этом не имеет никаких особых примет. А вот достоверные документы имеет. Вот и лови такого. Это все равно что икать пустоту. Она у тебя перед глазами, а ты ее не видишь.
— Ну а что? — Васильев в задумчивости потер лоб. — В самом деле… Ты на него смотришь и его не видишь… А если, допустим, скрываться в какой-нибудь норе, то ведь долго там не усидишь! На тебя обязательно кто-нибудь обратит внимание, заподозрит тебя… Что это, мол, ты сидишь безвылазно в этой норе? Ну а если заподозрит, то может и сообщить куда следует.
— Все так и есть, — сказал Коломейцев. — Мы в люблинском подполье рассуждали именно так. И, как видите, я до сих пор жив. И многие другие подпольщики тоже живы.
— Допустим, это так и есть, — сказал Грицай. — То есть разгуливает этот Фукс прямо под нашим носом. Да вот только что из этого следует?
— Нужно искать, — коротко ответил Васильев. — Что же еще? Привлечем к поиску наших бойцов, пока они не ушли из города, добровольцев из местных… Прочешем весь город от одного края до другого. Присмотримся, прислушаемся…
— Я понимаю — искать! — Грицай яростно встряхнул руками. — Но кого искать? Того, у кого нет никаких примет? Пустоту, как кое-кто здесь изволил выразиться!
— Может, у тебя есть какие-то другие предложения? — Голос Васильева был спокоен, он даже легко и беззлобно усмехался, когда задавал Грицаю этот вопрос.
— Нет у меня никаких предложений! — буркнул Семен. — Какие тут вообще могут быть предложения?
— Ну, стало быть, все разом отправимся на поиски, — все тем же тоном и с той же самой усмешкой произнес Васильев.
Грицай, судя по всему, хотел сказать еще что-то, но не успел. В помещение, в котором находились сейчас смершевцы, неожиданно вошел начальник разведки Маханов.
— Совещаетесь, как ловчее изловить Фукса? — спросил Маханов, оглядывая всех присутствующих по очереди. — А это кто? — Он указал на Коломейцева.
— Наш помощник из люблинского подполья, — ответил Васильев. — Так надо.
— Ну, надо так надо, — сказал Маханов. — Значит, совещаетесь. Ищете способы и возможности. Так я вам помогу. Затем и пришел.
Подполковник уселся на табурет, закурил, помолчал, как бы раздумывая, с чего начать, затем сказал:
— Тут, понимаете, такое дело… Час назад мои бойцы на одной из городских окраин обнаружили два тела. Двух убитых здоровенных мужчин. Выехал я на место обнаружения трупов самолично. В самом деле, все так и есть. Убиты выстрелами из пистолетов, причем в упор. Каждый двумя выстрелами. Один — основной, другой, как можно понять, на всякий случай. Контрольный. Вы улавливаете, в чем дело?
— Два убийства, совершенные профессионалом, — сказал Васильев.
— Вот именно, — не дал договорить подполковник. — Ладно… Стали мы внимательно осматривать убитых, и что же мы видим? Оба они немцы. Эсэсовцы! Потому как на их левых руках выше локтя — татуировки с группой крови. Значит, эсэсовцы, убитые профессиональным способом! Как вам такое дело?
— Да, дело любопытное, — кивнул Васильев. — Очень похоже на то, что их кто-то убрал преднамеренно. Как ненужных свидетелей. Вопрос — свидетелей чего?
— Вот и я задался тем же самым вопросом, — кивнул Маханов. — А затем подумал: уж не Фукс ли все это устроил? Ведь если бы на этих эсэсовцев, допустим, натолкнулись наши патрули, то все выглядело бы иначе! У патрулей нет такой возможности — стрелять в упор из пистолетов. Да и никто мне не докладывал о чем-то таком. Наоборот, говорили, что ночь в городе прошла спокойно.
— Что это за место? — спросил Васильев.
— Место как место. — Маханов пожал плечами. — Городская окраина. Какое-то полуразрушенное здание. Кругом кусты и бурьян. Словом, полное запустение. Наши бойцы натолкнулись на это место случайно.
— Осмотреть бы то место, — сказал Васильев.
— Ну так поехали. — Маханов встал. — У меня машина. Заодно и я все там еще раз осмотрю. Внимательно и вдумчиво.
Коломейцева смершевцы с собой не взяли, выехали вчетвером вместе с Махановым. Ехать пришлось недолго, город был не слишком большим. Приехали, вышли из машины.
— Смотрим, щупаем, — дал команду Васильев.
— Вот здесь лежали убитые, — показал место Маханов. — Друг с дружкой рядышком. Значит, как стояли они рядышком, так их и положили. А это означает, что выстрелы в них были неожиданными. И тот, кто в них стрелял, находился рядом с ними. А если рядом, то, стало быть, вроде как свой. Вот тебе и свой…
Бурьян, где обнаружили двух убитых эсэсовцев, был до сих пор примят. От этого места в сторону развалин вела узкая дорожка, будто бы тот, кто убил двух эсэсовцев, направился затем к развалинам. Но и это было еще не все. От развалин, минуя лежащих убитых, вела еще одна дорожка — вроде как в сторону города.