Фашисты полностью

Доля клерков из частного сектора в нацистской партии, как правило, повышена — особенно в национальных выборках, которые я привожу в Приложении (см. Brustein, 1996: рис. 3.6). Доля «классических мелких буржуа» соответствует их доле в населении в целом. В этой группе мало ремесленников (индекс от 0,3 до 0,6) и много «купцов», как они сами себя называют (индекс около 1,3 в национальных выборках, еще выше в региональных). Мюльбергер считает последнюю цифру недостоверной: по его мнению, мелкий торговый клерк мог называть себя Kaufmann (почти непереводимое слово, буквально означающее «купец»), чтобы произвести впечатление. Следовательно, индекс клерков в партии может быть еще выше: не случайно в конце Веймарского периода они определенно склонны были переходить из левых профсоюзов в правые. Однако, как пишет Шпейер (Speier, 1986: 62, 104), растущая безработица более затрагивала рабочих, а у служащих, хоть и склоняющихся к правым убеждениям, уровень безработицы был ниже, чем в других секторах. Зарплаты в этот период падали, но падали и цены. Жалованье наемных служащих, занятых в частном секторе, с 1929 по 1932 г. повысилось на 13 %. Индекс мелких предпринимателей среди нацистов также невелик, однако они пострадали от Депрессии намного сильнее. Шпейер (социолог, изучающий Веймарский период) полагал, что клерки возмущались размыванием привилегий: переходом с почасовой оплаты на недельное жалованье, отменой льготного страхования и обращения «Herr» при исполнении обязанностей. Он отмечал, что подражание военным структурам в немецких гражданских ведомствах порождало авторитарную культуру, в которой недовольные легко могли обратиться «вправо». Возможно, для фашистов-клерков были равно важны экономические и авторитарные мотивации.

Еще активнее присоединялись к нацистской партии две другие группы среднего класса: специалисты низшего звена и мелкие государственные служащие. С конца 1920-х гг. и те и другие начали вступать в партию почти в той же пропорции, что составляли в германской переписи населения их «старшие братья» — «дипломированные специалисты» и «ответственные работники». Ярош (Jarausch, 1990), исследуя отдельные профессии, также не находит разницы между этими двумя уровнями специалистов. Как и в Италии, деление здесь было не столько классовое, сколько секторальное. Поэтому в своих таблицах, приведенных в Приложении, я объединил крупных и мелких служащих в одну группу.

Группа «элитных профессий» в рубрикации германской переписи населения помогает нам определить 5 % верхнего слоя занятости: это предприниматели, специалисты, высший слой управленцев и государственных чиновников. Среди них нацистов было особенно много. Индексы колеблются (то же происходит и с меньшими цифрами), но в целом превышают 2,5 — пока что самые высокие цифры. Это говорит в пользу скорее «буржуазной», чем «мелкобуржуазной» интерпретации фашизма. Однако стоп! Элиты преобладают в большинстве политических партий, а также добровольных объединений (кроме профсоюзов). И снова перед нами встает вопрос: господствовали ли элиты в нацистской партии сильнее и заметнее, чем во всех прочих?