Есть и не менее важный вопрос: было ли в нацистской партии больше рабочих, чем в других партиях? Таблица 4.4 в Приложении показывает, что настоящими «пролетарскими партиями» были коммунистическая и социалистическая партии. В 1927 г. около 80 % членов компартии были рабочими или ремесленниками. Добавим сюда большую часть «домохозяек» (скорее всего, жен рабочих) — и доля их дойдет почти до 90 %. Однако, поскольку компартия была намного меньше нацистской партии, в абсолютных цифрах рабочих в ней было меньше. Ведущей пролетарской организацией, прежде всего благодаря мощным и многолюдным профсоюзам, оставалась социалистическая партия. В межвоенный период рабочие вместе с женами составляли от 60 до 80 % ее списочного состава. Индекс квалифицированных рабочих в социалистической партии был больше, чем в населении в целом, хотя компартия, возможно, и превосходила социалистов по этому показателю (Weber, 1969: I: 27; Fischer, 1991: 128–132; Lösche, 1992: 14–17). Однако нацисты были более пролетарской организацией, чем другие правые или центристские партии. В табл. 4.4 в Приложении мы видим, что в консервативной Немецкой народной партии рабочие составляли лишь 1 %. Таблица 4.1 в Приложении сравнивает данные по членству в НСДАП и в ультраконсервативной Немецкой национальной народной партии (ДНВП) в сравнимых местных регионах. В ДНВП Оснабрюке рабочие составляли лишь 2 %, в НСДАП в Ганновере 39 %. В индустриальном Руре рабочие составляли 11 % ДНВП в Дюссельдорфе, 41 % нацистов в Западной Вестфалии, 52 % нацистов в Западном Руре. Таблица 4.5 в Приложении показывает нам состав партийных активистов в достаточно буржуазном городе Марбурге: рабочими здесь были 16 % нацистов — намного меньше, чем 63 % в социалистической и коммунистической партиях, но больше, чем 3 % в «буржуазных» партиях и 7 % в партиях «особых интересов»[35]. Левые партии были пролетарскими, правые буржуазными, но нацисты объединяли в себе оба класса.
Поскольку нацистские лидеры были намного более буржуазны, чем рядовые члены партии, некоторые утверждают, что партия «обуржуазилась». Однако число рабочих уменьшается по мере подъема по карьерной лестнице в любой партии: так работает знаменитый «железный закон олигархии» Майклса, выведенный им на основе изучения Социалистической партии Германии. Вот важнейший вопрос: были ли нацистские вожди более «обуржуазившимися», чем лидеры других партий? В табл. 4.2 в Приложении мы видим, что среди нацистских кандидатов в Рейхстаг в 1929 г. 16 % рабочих и 6 % «белых воротничков», в 1930 г. — 18 % рабочих и 13 % «белых воротничков». Численность рабочих и служащих среди кандидатов и региональных лидеров в ДНВП минимальна. В табл. 4.2 и 4.6 в Приложении содержатся данные по всем уровням нацистской партийной иерархии. Среди рейхсляйтеров бывших рабочих нет, если не считать самого Гитлера (ефрейтор и художник, вынужденный работать маляром). Среди региональных гауляйтеров бывших рабочих 7 %; на следующем уровне из 250 бюрократов и местных руководителей рабочие составляют 21–25 %. На местных выборах во Франкфурте 48 % кандидатов от компартии, 42 % от соцпартии и 32 % от нацистов жили в рабочих кварталах (Wickham, 1983).
Таким образом, нацисты сохраняли значительную долю рабочих и служащих на всех уровнях партийной иерархии, кроме самой вершины. Их партия не была пролетарской, однако оставалась вполне демократичной по своему составу.
Теперь обратимся к профессиональным группам, обычно называемым нижним средним классом, мелкой буржуазией или
Доля мелких фермеров в партии превзошла их долю в населении лишь после 1928 г. — и с большими вариациями по регионам. В этой связи я уже упоминал экономические аргументы Бруштейна. Однако в сельской местности религиозные различия выражены резче, чем в городах. Преимущественно протестантские районы давали стабильно много нацистов, преимущественно католические — стабильно мало. Наконец, некоторые новобранцы из числа фермеров, по-видимому, примыкали к нацистам из-за беспокойной ситуации на приграничных территориях, хотя предшествующие историки объясняли этим лишь высокий рост числа нацистов в Шлезвиг-Гольштейне. По-видимому, все три объяснения достаточно весомы.
