Фашизофрения полностью

Но если та же женщина увидит на улице двух целующихся гомосексуалистов, — она не то что полицейского звать не станет, она пройдет мимо них на цыпочках, чтобы не дай бог не побеспокоить. Потому что в случае возмущения она сама рискует оказаться в кутузке, а то и под судом — за ущемление прав меньшинств, защита которых, как мы все более убеждаемся, и есть главной задачей того, что сегодня называется «западной демократией».

Казалось бы, при чем тут Косово? Да при том, что в Сербии — шире в югославской войне, во всем, что ей предшествовало и что за ней наступило, — отразились все «прелести» сегодняшнего оруэлловского мира.

Образцом, и даже, пожалуй, эталоном двоемыслия могут служить слова американского генерала, который рассуждал о том, что бывает, когда они, то есть войска НАТО, вступившие в Югославию после ее поражения, обнаруживают трупы или массовые захоронения:

«Когда мы знаем, что это сделали сербы, мы говорим, что это сделали сербы. Когда мы не знаем, чьих это рук дело, мы говорим, что это сделали сербы. Когда мы точно знаем, что это сделали не сербы, мы говорим, что не знаем, кто это сделал»^{165}.

Именно таким образом мировому общественному мнению западными (у нас, в России и на Украине, прозападными) СМИ были представлены и трагедия Сребреницы, и трагедия того сербского «концлагеря», который накануне вторжения в Югославию показало самое свободное в мире великобританское телевидение. Ведь британская тележурналистка не показала никакой неправды: она продемонстрировала колючую проволоку, руки, тянущиеся через нее.

Она только не показала находившийся в нескольких метрах вход, через который мнимые «узники» могли свободно входить и выходить, потому что был это не концлагерь, а лагерь беженцев. Ну, приврала самую малость, так ведь ради благородной цели: чтобы сербов можно было бомбить, не смущаясь моральными соображениями, чтобы научить их голосовать не за кого они хотят, а за того, кого хотят американские, и в меньшей степени европейские дяди.

В то время довелось мне спорить с одним украинским националистом, и он эту идеологию выразил проще: сербов нужно было бомбить, «бо серби — це росіяни Європи». Что же, по крайней мере, честно.

Но честность с политкорректностью не дружат. Тех, кто вдруг ненароком говорит, что думает, или проговаривается, в современном политбомонде называют наивными, «оговаривающимися по Фрейду» и т.п.

Вот, к примеру, чешский вице-премьер Александр Вондра во время визита в США долго и правильно рассуждал о том, насколько нужна американская ПРО его стране, с каждым днем все более страдающей от агрессивности Ирана. А потом возьми и ляпни: «Для нас, чехов, чья страна находится между Германией и Россией, установка (радарная. — Г.С.) пришлась бы очень кстати».

Американские кураторы, наверное, только руками огорченно всплеснули: дитя, ну разве можно так при людях? Ведь так хорошо начал про Иран…

Но ведь не говорить же правду: что война, которую главный партнер корпорации НАТО ведет по всему миру, с 1991 года, превращается и уже практически превратилась в перманентную, ведущуюся ради самой войны. В полном соответствии с заветами Оруэлла.

Нельзя же шокировать добропорядочных акционеров неуместными вопросами вроде такого: почему нужно нападать на Афганистан, если у участников терактов в США прослеживаются связи с Саудовской Аравией? Полно, тут давно уже важен не результат, а сам процесс.

Когда мощный военный блок навалился на маленькую балканскую страну, это стало свидетельством, конечно же, не силы Альянса, и даже не силы Югославии, сумевшей противостоять многократно превосходящим силам агрессора дольше, чем Франция сопротивлялась Гитлеру во Второй мировой войне. Нет, война стала первым наглядным свидетельством слабости НАТО. Потому что у любого думающего человека не мог не возникнуть вопрос: а что с ними стало бы, если бы НАТО пришлось воевать против сопоставимого по силам противника?

Потому для США и блока их сателлитов важно, чтобы такой противник не появился вообще.

И наконец, хотелось бы вспомнить людей, которые думают, будто Косово может стать каким-то там прецедентом. Мол, если населению Косова «мировое сообщество» (т.е. США и ЕС) предоставит право самому решить свою судьбу на референдуме, то позже такое право может быть использовано в Приднестровье, Абхазии, Осетии… да и чем черт не шутит, в украинской Новороссии.

Прецедента тут никакого быть не может именно в силу принципа, вынесенного в подзаголовок этой главки. Сегодняшние «цивилизованные страны» понимают только право силы, и в соответствии с этим само право регулируется ими — для одних так, для других эдак.