На самом дальнем столе, в небольшой нише с буфетом, действительно, стояли подносы и блюда, накрытые салфетками, бутылки с винами. Отставив на время свою тарелку, Курекин подошел поближе. Его внимание привлекла солонка, которая почему-то укромно пряталась у стены, а не была выставлена на общий стол, как остальные. И ладно бы она выглядела просто и неказисто. Нет, солонка была сделана из муранского стекла с вкраплениями золота в изящный рисунок. Следователь аккуратно взял солонку в руки. Для пущей безопасности брал салфеткой. С одной стороны в центре нарисованного на солонке цветка блестел небольшой бриллиант. Скорее, её можно было назвать предметом искусства, а не частью сервировки. Почему же не поставили на стол для гостей?
Открыв крышечку солонки, Курекин принюхался — нос чётко почувствовал горьковатый запах миндаля. На вид цианид выглядел как белый порошок. От соли особо не отличишь. Более того, солонку сделали из цветного стекла, поэтому разглядеть, что точно в нее насыпали, было сложно. «И все равно странно, — подумал следователь, — если насыпали яд в солонку, то явно рассчитывали на то, что цианидом посыплют еду. Как тогда цианид попал в шампанское княгини?»
— Федя, подойди сюда, будь добр, — позвал он помощника.
Гости на них не обращали особого внимания, хотя Курекин и ловил на себе любопытствующие взгляды. Но до поры до времени он не хотел делиться своей находкой.
— Откуда здесь эта изысканная вещица? — спросил он Фёдора, когда тот подошел ближе. — Странно смотрится на столе для официантов. Почему ты ее не переставил?
Федя на минуту задумался.
— А солонки здесь не было, — медленно проговорил он. — Я бы заметил. Получается она здесь появилась… примерно между… — он посмотрел на часы, стоявшие на комоде, в котором хранились скатерти и салфетки, — часом и двумя. Я как раз час назад закуски новые отсюда брал. Гости проснулись и пожелали есть. Я решил: надо бы доставить блюд.
— Интересненько, — протянул Курекин. — Что ж у нас выходит? Опять недоглядели?
— Простите, ваше благородие! Начало клонить в сон. Энти вон спят, а я на посту.
— Не извиняйся, хотя начеку надо быть постоянно. Желание поспать — оно для господ. А мы с тобой на работе. У полиции как бывает — порой и две, и три ночи не спим. Но, боюсь, маленькую солонку незаметно поставить не стало проблемой. К тому же здесь дверь в две туалетные комнаты. Человека, который идет мимо этого стола, ни в чем не заподозришь. Он осторожно вынимает солонку из кармана и ставит на стол.
— Чего раньше не поставил?
— Причины разные. Например, сразу не сообразил, куда её деть. Думал отсюда уйти и не знал, что дверь-то заперли. На общий стол ставить — значит потравить всех подряд. Любой ведь мог взять и насыпать яду себе в еду. А избавиться надо. Вот замечу я, что у человека карман маленько оттопыривается. Спрошу: «Чего это у вас, милейший, такое в кармане?» А он: «Солонка с ядом, не извольте беспокоиться».
— Понял, — кивнул Федя.
— Более того, — продолжил Курекин, — сейчас все уже устали, даже ты. Одно время дремали. Вот супостат и воспользовался моментом. Однако мы вопросец зададим. Понимаешь, Федюнь, солонка необычная. Глянь на господский стол. Там стоят красивые, но обычные на взгляд. А эта дорогого венецианского стекла, да еще с бриллиантом. Я почему знаю-то? — подмигнул следователь помощнику.
— Почему? — эхом отозвался Фёдор.
— По прошлом годе проводили у нас итальянцы выставку. Понавезли добра. Мне начальство поручило охранять покой и порядок. А там постоянно рассказывали посетителям о выставленных предметах. Я уж назубок выучил про муранское стекло. Бриллианты стал опознавать несколько лет назад. Тогда у одной графини украли все её драгоценности. Пришлось обучиться. Вор подделки с них делал… Короче, разбираюсь, и странно мне видеть данную вещицу. Пошли, опросим.
В столовой продолжались громкие разговоры. Свешников горячился и выступал за «всех казнить, никого не миловать». Имелись в виду убийство Александра Второго в 1881 году и готовившееся в 1887 году покушение на Александра Третьего. Со штабс-капитаном спорили, особенно дамы, ратовавшие за всепрощение и более нежные методы наказания.
— Простите, господа! — перекрикивая шум, обратился к гостям следователь. — Нашли тут совершенно изысканную, дорогую вещицу. Никто не знает, что это за солонка? По мне так с бриллиантом. Я бы схоронил от греха подальше, а то потом с нас спросят, — валял дурака Курекин, не выдавая своих глубоких знаний о венецианском стекле.
Генриетта Сиверс громко охнула.
— Боже правый! Это же моя солонка! Откуда она здесь?!
— Вот и я о том, — спокойно ответил Курекин.
— Понимаете, Пётр Васильевич, я её ни с чем не спутаю, — продолжала, волнуясь, графиня. — Наследство моей бабушки. Они с дедушкой после свадьбы поехали в Италию и привезли много дорогих безделушек. Но я не пойму, как солонка оказалась в клубе! — Генриетта чуть ни плакала.
Граф Сиверс обнял жену за плечи.
— Дорогая, не расстраивайся. Все выяснится. Не бери в голову. Опросим слуг, наших и здешних. Все разъяснится.
