— Не думаю, что это имеет какое-то отношение к несчастной княгине, но расскажу, извольте. Как вы знаете, князь из старинной грузинской семьи. Однако аристократический род далеко не всегда означает наличие денег. Вот я родом из купцов. Что бы ни происходило, у нас всегда были гроши за пазухой. Мой отец, мой дед и прадед торговали в Новгороде. Там у нас усадьба, где по сей день живет мой старший брат. Он унаследовал дом и дело отца.
Курекин тоже взял оливку, приготовившись терпеливо слушать историю Бобрыкинского рода. Но он довольно быстро вернулся обратно к более насущному вопросу:
— Я же пошел по другой стезе. Вложил деньги в открытие банка, считая дело перспективным. И не прогадал, Пётр Васильевич, не прогадал! Так вот, у князя всё вышло самым противоположным образом. Деньги в семье таяли, как тот снег по весне. Приложил к тому руку отец Килиани, проматывавший состояние на скачках и карточных играх. Более того, лет с пятьдесят примерно назад мать князя, его тетку и брата похитили. Имущество разграбили. А все почему? Потому что задолжал отец сильно какому-то могущественному горцу. Тот, не дождавшись денег, решился на такой скверный шаг. Дабы вернуть похищенных, пришлось отдать последнюю рубаху. Откуда я знаю подробности? Князь пришел ко мне за займом. Я всегда своих людишек прошу в таких случаях разузнать всё досконально. Вот мне докладец и подготовили. Честно скажу, в ситуации сродни князевой я в займе отказываю. К тому моменту в семье осталось два фамильных дома — один в Тифлисе, второй в Кахетии. Сам князь, по случаю женитьбы, на приданное купил дом в Москве. Насколько я понимаю, княгиня очень хотела переехать из родных мест. Здесь дом держали на широкую ногу, но, как я выяснил, пускали лишь пыль в глаза. Да, приемы устраивали пышные, а вот сами жили весьма скромно. Большая часть прислуги была приходящей. Питались без излишеств; наряды княгиня заказывала только по случаю приемов.
— И всё-таки заем дали? — прищурившись спросил следователь.
— Дал. В чем раскаиваюсь, но и на старуху бывает проруха, как говорят в народе. — Бобрыкин плеснул коньяку и сделал большой глоток. — Запудрил мне князь мозги! Что, доложу вам, непросто! И чем запудрил? Вином! На остатки средств он докупил землю рядом с домом, что в Кахетии. Село там есть… Как, бишь, называется… Бумаги-то у меня на него имеются… Ага, Цинандали. Такое название. Надумал наш князь там вино делать на европейский манер. Денег у меня просил на построение и оборудование завода.
— И что-с? — Курекин аж заслушался.
— Дал я ему заем, каюсь. Было предчувствие, что с винами дело пойдет хорошо. Довольно быстро построили завод. Наняли управляющего из самой Франции. Первые бутылки белого вина князь презентовал мне с гордостью. Но расходы росли, а он едва выплачивал проценты по займу и то постоянно сроки нарушал.
Оказалось, производство вина весьма хлопотное дело, требует расходов, и доход весь уходит на покрытие издержек.
— То виноград не уродится или как-то не так уродится, — продолжал рассказ Севастьян Андреевич. — Я в этом не совсем понимаю, но проблемы возникали одна за другой. Французский управляющий драл денег за свою работу неимоверно. А к тому же продавалось вино не ахти. Понимаете, Пётр Васильевич, запросто пить в гостях у князя и княгини каждый горазд. На аукционах благотворительных покупали. Однако в плане закупок ресторанами или магазинами дело шло вяло. Покупали, но не в том количестве, чтобы оправдать производство. Управляющий обещал наладить поставки во Францию и другие Европы, но тоже не получалось. А и чего им во Франции грузинское вино, когда своего полно. Короче говоря, князь перестал даже проценты гасить. А ведь пришел срок часть займа отдавать. Но куда там!
Ситуация вырисовывалась неприглядная, отчасти трагическая. Курекин не понаслышке знал, как люди ведут себя при подобных жизненных коллизиях: самоубийства, присвоение казенных денег, кража имущества и даже убийства. Не далее как с месяц назад, например, сын убил родного отца ради получения наследства. И так бывает.
— Как реагировала княгиня? Она с вами пыталась беседовать про отсрочку долга? — вкрадчиво спросил следователь, подбираясь к волновавшему его письму.
Бобрыкин явно удивился вопросу. Уж надо либо быть отличным актером, либо глаголить истину, но в первом Курекин сильно сомневался.
— Не-е-ет! Зачем даме лезть в такие дела? А вот князь первое время приходил постоянно. Каждый раз приносил в подарок бутылки с вином и просил отсрочек. Теперь запропал. Носу не кажет! — негодовал банкир. — Я ему с нарочным официальные послания отправлял. Сам я такое не пишу. На то есть соответствующие работники. Между нами, я потерял надежду на возврат средств. Оставалось одно: конфисковать заводик винный со всеми потрохами… Княгиня померла… Теперича придется обождать с судами. Мы ж люди — не звери какие-то. — Бобрыкин налил коньяк себе и следователю. — Помянем её безвинную душу! У кого рука поднялась…
