Рядом с контрольно-пропускным пунктом стояли два бронетранспортера, принадлежащих полиции префектуры Фукуока. Их корпуса имели слегка сплюснутую форму, словно были предназначены для гонок по пересеченной местности. Вместо гусениц использовалась колесная база. По-видимому, модель была разработана в США и уже в Японии переоборудована для полицейских операций. С брони сняли пулеметы, на башнях приварили бронещиты с бойницами для обстрела резиновыми пулями и слезоточивым газом. За передней бойницей были установлены мощный прожектор и громкоговоритель. Кабина водителя отделялась от салона толстой стальной перегородкой, в которой находился небольшой люк. На водительском месте уже сидел полицейский офицер. Рядом с ним устроился бортовой стрелок, кореец, одетый в такую же синюю форму, что и Тхак. Вероятно, Специальная полиция ЭКК была аналогом военной полиции. Йокогава спросил об этом Тхака, но тот почти извиняющимся голосом сказал, что руководство не уполномочивало его отвечать на такие вопросы.
Вход в пассажирское отделение был в корме броневика и запирался двустворчатой дверью. Ни трапа, ни какого-либо поручня не предусматривалось, и Йокогава, занеся одну ногу сантиметров на семьдесят от земли, ухватился рукой за дверную петлю. Мало того что петля была расположена слишком высоко, так ее еще было толком и не схватить. После нескольких неудачных попыток Тхак просто подтолкнул журналиста сзади. Пока Йокогава благодарил его, Тхак чуть наклонился вперед и одним прыжком оказался в салоне. Йокогава был впечатлен.
Салон броневика оказался просторным, с двумя рядами сидений вдоль каждого борта, и чем-то напоминал сельский автобус; в нем могли разместиться до двадцати человек. В башню вел трап в центре. Чуть погодя подошли пятеро офицеров полиции префектуры и помогли друг другу забраться внутрь. Всем было чуть более тридцати лет — лучший возраст с точки зрения физической подготовки и имеющегося опыта. Разумеется, сопровождать людей из Экспедиционного корпуса было очень непростой задачей. Йокогава поприветствовал их, но они, посмотрев в его сторону, даже не поклонились в ответ. Йокогава сначала обиделся, но потом сообразил, что полицейские просто запуганы перспективой сотрудничества с террористами.
Вдоль каждого борта вместо окон шли бойницы сантиметра по три в ширину. Небольшие стальные сиденья оказались холодными. Каждое сиденье покрывала тонкая ткань, спинок не было. Для человека, страдающего геморроем или люмбаго, поездка могла превратиться в натуральную пытку.
Сквозь амбразуру Йокогава увидел, как мимо, к другому броневику, промчались репортер и оператор из «Эн-эйч-кей».
В проеме показалась высокая фигура. Против света трудно было различить звание, но сразу стало ясно, что это офицер. Тхак заметно занервничал. Офицер впрыгнул в салон и оглядел присутствующих. Глядя на него, Йокогава испытал иррациональное желание поскорее выбраться отсюда. Кожа мгновенно покрылась несколькими слоями мурашек. Мускулы офицера буквально выпирали на плечах, а на щеке узко белел длинный шрам. Еще больше Йокогаву испугало то, что офицер занял место как раз напротив него.
Кореец спросил Тхака, все ли на месте. Тхак ответил, что еще не прибыл журналист из «Асахи симбун» по фамилии Ито, и тут же Ито просунул голову внутрь, сказав:
— Извините за опоздание!
Часы показывали тридцать три минуты пятого. Ито подтянулся, чтобы залезть, но офицер сказал по-японски:
— Мы не можем позволить вам опаздывать!
Хотя произношение офицера было почти безупречно, фраза прозвучала странно. Ито снова извинился, объяснив, что опоздал из-за того, что на КПП долго проверяли его документы, — он был зарегистрирован в Токио.
— Все равно это недопустимо, — безо всякого выражения произнес офицер.
Ито опешил, с трудом сглотнул слюну.
— Ясно…
Офицер подался вперед, захлопнул дверь перед носом Ито и зычно приказал водителю:
— Вперед!
«Ну, труба, — подумал Йокогава. — По сравнению с ним я просто свистулька».
Из-за высоко расположенного кузова тряска была ощутимой. Йокогаву отделял от офицера металлический трап, ведущий в башню. Едва только они отъехали, тот представился как Чхве Хён Ир, капитан Специальной полиции. Полицейские-японцы тоже назвали свои фамилии и звания, но Чхве не обратил на них ни малейшего внимания, общаясь только с корейским солдатом, что сидел, словно проглотив аршин: ноги расставлены, руки на коленях. Время от времени солдат покашливал, прочищая горло.
