В тот же день родила Мэриан. Она рожала одна, ведь даже Ребекки не было рядом – она вместе с остальными тушила пожар. А когда она все же пришла на помощь подруге, то обнаружила обессиленную женщину с ребенком на руках. Мальчик был абсолютно здоров, что не могло не радовать, но Мэри была ужасно обеспокоена. Она постоянно звала мужа и сына. Второго сына. Никакие доводы, никакие уговоры не могли ее успокоить. Ребекке пришлось вызывать скорую, и Мэриан положили в клинику. То, что было после, и вовсе стало кошмаром. Выяснилось, что никто и никогда, кроме Мэриан, не видел и ничего не слышал о человеке по имени Эйден Малик. В городе, как в центре, так и на окраинах, не было ни одной семьи, носящей такую фамилию. Но Мэри продолжала утверждать обратное: ее муж был реален, как и ее второй сын. И они пропали. Но когда ее попросили предъявить доказательства их существования – свидетельство о заключении брака, например – она не смогла сделать этого. Оказалось, что у нее даже не было обручального кольца. Вместо этого у нее был кулон с неким камнем, который якобы был подарен ее мужем. Но она наотрез отказалась расставаться ним. Но оно и не требовалось, так как к тому времени на нее уже повесили ярлык сумасшедшей.
Узнав о том, что произошло, Эбби немедленно отправилась в полицию и подтвердила каждое слово, сказанное Мэриан. Она подтвердила, что знакома с Эйденом Маликом, и что он, вполне возможно, похитил сына и сбежал. Но ее даже не стали слушать. В ней видели лишь ребенка, отчаянно пытавшегося спасти свою няню. Даже собственный отец не верил ей. Ребекка, полная сочувствия, и рада была подтвердить слова девушки, но не могла: ведь она в глаза не видела мужа Мэриан. Таким образом, на защиту Мэри встала лишь семнадцатилетняя девушка, в то время как весь остальной мир был против нее. Эбби не сдавалась. Она упрямо гнула свою линию, но этим делала только хуже, в первую очередь, самой себе. К ней тоже приставили врача, который ежедневно промывал ей мозги и убеждал, что она выдумала всю эту историю, чтобы выгородить свою няню. Ей выписывали огромное количество таблеток, стремясь заглушить ее голос. Отец, видя, что его дочь медленно сходит с ума, нанимал лучших врачей ради спасения ее разума. Через год терапии, Эбби поняла, что бороться бесполезно. Ее отец, погрязший в долгах, не мог оплачивать ее лечение, хоть сам никогда бы этого не признал. Денег, которые присылала Этель, едва хватало, чтобы оплачивать дом, который они снимали. О ремонте сгоревшей усадьбы и думать было нечего... И вот, Эбигейл замолчала. Она стала соглашаться с врачами во всем, пока сама не поверила в то, что она придумала всю ту невероятную историю, только чтобы выгородить Мэриан.
Сама Мэриан вскоре пришла к такому же выводу, и, как бы противно ей ни было, она тоже отказалась от своих слов. Она, как попугайчик, повторяла то, чему учили ее доктора: у нее не было мужа. Она выдумала его, чтобы уйти от нелицеприятной правды: она не знала, кто был отцом ребенка. Почему – это ей разрешили додумать самой. Приняла она и то, что был у нее лишь один сын, а навязчивая идея с близнецами была порождена догадками Ребекки. Мэриан послушно повторяла эту мантру, но в отличие от Эбби, она ни на секунду в нее не верила. Но женщина была готова согласиться с чем угодно, лишь бы ее не лишили и второго сына.
Время шло, и черная полоса постепенно размывалась и светлела. Несмотря на произошедшее, Ричард Прайс и не думал отказываться от свадьбы. Он не просто женился на Эбигейл, но и отстроил заново ее дом, и разрешил вернуть на работу своих прежних работников. А когда родилась Эмбер, он даже позволил вернуть и Мэриан. Так сильно он любил свою жену.
Но жизнь была б не жизнью, если бы периодически не добавляла ложку дегтя: если с одной стороны жизнь Эбигейл Прайс наладилась, то с другой – начала рушиться. Отец Эбигейл умер на девяносто пятом году жизни. Почти сразу же ее сестра с мужем попала в автокатастрофу, возвращаясь на родину, чтобы похоронить отца. Так к ним в семью попала осиротевшая Николь. Очередная черная полоса; «игра в зебру» продолжалась.
Время шло, снова все наладилось, хотя наученная горьким опытом Эбигейл в глубине души знала, что это ненадолго. Она привыкла жить в постоянном ожидании чего-то плохого, и чем счастливее становилась ее жизнь, тем сильнее был страх : за все нужно было платить – этот урок она усвоила очень хорошо. И вот ее худшие опасения сбылись. Но на этот раз беда постучалась не в парадную, а в давно забытую, прогнившую заднюю дверь... Эбигейл до сих пор помнила несчастное лицо Николь. Помнила то страдальческое выражение, которое годы назад носила сама Эбби на своем лице. Страх и паника своими мерзкими полипами обернулись вокруг ее сердца и сжимали его все сильнее с каждым словом, сказанным ее племянницей: Мэриан рассказала девочке. Она рассказала Николь историю, от которой так долго бежала Эбигейл. Ту историю, которую Мэриан поклялась забыть, вновь переступая порог дома Прайсов.
