- Знаешь, няня, я ведь давно хотела увидеться с тобой, поговорить. Но я всегда была трусихой. Я боялась, что ты прогонишь меня, проклянешь меня – и будешь права. Еще больше я боялась снова прочесть в твоем взгляде прощение, которого я не заслуживаю, но которое ты мне подарила. Не было ни дня, чтобы я не вспоминала тебя. В Николь, в Ребекке, в самой себе я видела тебя. До сих пор вижу. Но даже этого было недостаточно, чтобы заставить меня прийти к тебе, посмотреть в твои глаза. Я думала, это мое возмездие – жить с постоянным чувством вины. Я и приняла это. Но, видимо, я ошиблась, – Эбигейл горько усмехнулась, и присела на край кровати, задумчиво смотря в одну точку. – Недавно я встретила кое-кого. Молодого мужчину, иностранца. Он и еще двое его коллег живут у нас дома: у них с Ричардом какие-то общие дела. Будь я смелее и хитрее, я бы попыталась разузнать, в чем дело, но ты сама знаешь: ты научила меня плести великолепные браслеты, корзинки и салфетки, а не интриги. Так вот, я полагаю, что этот человек – и есть моя кара, моя плата за твои страдания. Я вынуждена встречаться с ним каждый день, вынуждена разговаривать с ним, дабы не показаться неуважительной, улыбаться ему… Но каждый раз когда я смотрю на него, Мэри, я вижу его. Если бы ты хоть раз сама встретилась с ним, ты бы поняла, о чем я говорю. Когда я впервые увидела его, я подумала, что твой муж вернулся, чтобы низвергнуть мою душу в ад. Даже сейчас меня не оставляет чувство, что этот иностранец где-то здесь, где-то рядом, и только и ждет случая, чтобы покончить со мной, – женщина содрогнулась. – Знаешь, няня, я перестала видеть во сне твои глаза. Теперь меня преследуют его глаза. Этот парень, конечно же, не может быть Эйденом, но его глаза – они точь-в-точь, как у него. Такие же холодные, бесчувственные и чужие. Иногда мне кажется, что только я одна его вижу. Так же как я одна, не считая тебя, видела твоего мужа, – она нервно рассмеялась, встала и начала мерить палату шагами, сопровождаемыми цоканьем маленьких каблучков. – Представь себе, первые дни я даже хотела остановить кого-то из прислуги и спросить, видят ли они его, или же мне он чудится, – женщина вытерла очередную влажную дорожку, оставленную слезами на ее щеке. – Я не могу так больше, няня. Я не могу простить себя за свою трусость, за то, что сделала с твоей жизнью и с жизнью Дэвида. Но я обещаю тебе, – Эбигейл остановилась и развернулась к Мэриан. Да уж, не так должна была пройти их встреча. – Я обещаю тебе, что когда ты поправишься, я все исправлю. Хочешь ты того или нет, но я заберу тебя из этой дурацкой клиники. И я разыщу Дэвида, слышишь? Я верну тебе твоего сына. И все снова будет хорошо. Я обещаю тебе, няня, я все исправлю. Лучше поздно, чем никогда. Никто больше не пострадает.
Наклонившись и поцеловав руку Мэриан, Эбигейл направилась в ванную, примыкавшую к палате. Там она привела себя в порядок, подправила макияж, потекший от слез, растянула губы в скромную у-меня-все-в-порядке улыбку. Теперь в отражении была не разбитая и сломленная женщина, а уверенная в себе леди: деловой костюм, изысканный макияж, прямой взгляд. Осталось только сделать так, чтобы это перестало быть видимостью; так, чтобы Эбигейл Прайс смогла смотреть своим близким в глаза без зазрения совести; так, чтобы эта история больше никогда не отравляла жизнь ни ей, ни ее близким.
Осмотрев палату напоследок, Эбигейл вышла. Как только дверь за женщиной закрылась, занавеска у окна пришла в движение. Бесшумно, с грацией акробата, мужчина пересек палату и приоткрыл дверь: конечно, он из разговора, а точнее монолога, уже понял, кем была гостья, но, тем не менее, решил убедиться. Да, это определенно была Эбигейл Прайс. Забавно, а он думал, что ему сегодня не везло. Закрыв дверь, мужчина подошел к кровати и склонился над старой женщиной. Осторожно, он кончиком пальца поддел кулон и притянул его на свет. Что ж, одна пропажа нашлась. И более того, к ней прилагался бонус – откровения преступницы, коей, по его мнению, и являлась миссис Прайс. Теперь осталось найти еще одну вещь – дневник Мэриан. Жаль эта вещица не приплыла к нему в руки вместе с камнем: к тому времени, как заявилась посетительница, он перерыл всю палату, но дневника так и не нашел. Он уже собирался уходить… Как же хорошо, что он остался!
Мужчина аккуратно снял кулон, который совсем недавно вновь обрел свою хозяйку, и положил его в карман: глупая провинциальная женщина, должно быть, потратила немалые деньги на исследования этого камушка, и, скорее всего, заплатила еще большую сумму, чтобы заставить исследователей молчать о ее находке. Между тем, она сделала это все напрасно, так как не имела понятия, что конкретно нужно было искать. Тем лучше: если бы кому-то в голову пришло исследовать не минерал, а символы, высеченные на нем, это весьма усложнило бы ему задачу.
