Мужчина никак не реагировал на завывания Николь: его остановка была вызвана не желанием продолжить разговор, а необходимостью восстановить силы. Но если он едва дышал, сделав лишь пару шагов внутри истребителя, то нетрудно было догадаться, что с ним станет, как только он покинет борт. По крайней мере, воображения девушки было достаточно для того, чтобы в красках представить все детали. В отчаянии, она опустилась на колени и завопила что есть мочи:
- КЕЙ! КЕЙ, СЮДА, БЫСТРЕЕ!! КЕЙ, ПОЖ…
- Пощади мои барабанные перепонки, Никки, – Малик приоткрыл глаза. Что же, она докричалась хоть до кого-то. – Он тебя и в первый раз прекрасно слышал. Он не придет.
- Что?? – охрипшая и ничего не понимающая, девушка впала в ступор. Это что же получалось, Зомби был в курсе происходящего?? Это об этом они переговаривались в «телепат-режиме»?! И он одобрил подобный план, в чем тот ни заключался?!
Исключено. Абсолютно исключено.
- Ответ лежит на поверхности, Никки, – устало продолжил Малик. – Прямо у тебя под носом. После кораблекрушения выжило трое: морячок, калека и пассажир. Спасательная шлюпка рассчитана только на двоих: кого оставить за бортом? Черт, Никки, ответ же очевиден.
Это так, ответ был очевиден. Даже для Николь, которая никогда особо не была сильна в головоломках. По сути, эта задачка и головоломкой-то не была: Малик был прав, ответ лежал на поверхности. Ответ, который был настолько прост, отчего и казался подвохом.
Действительно, только идиот, оказавшись в открытом океане, выкинет за борт морячка. Выкинуть пассажира – тоже не самый лучший вариант: в конце концов, каким бы бестолковым он ни был, от него наверняка будет больше толку, чем от того же калеки. Но выбросить калеку? Действие, абсолютно бесчеловечное с моральной точки зрения, было объективно единственным разумным – с практической. И, вероятнее всего, у морячка и пассажира будет гораздо больше шансов выжить, чем у калеки и морячка и, тем более, чем у пассажира и калеки; другой вопрос – стоит ли оно того?
- Безусловно, – вклинился Малик в мысленные рассуждения девушки. – Мораль была придумана человеком, но на грани смерти лишь единицы остаются людьми. Рассуждать о жизни и смерти, не находясь на грани между ними, абсолютно бессмысленно: ты никогда не узнаешь, как себя поведешь, когда наступит тот самый час. Останешься ли человеком, или же превратишься в зверя: что бы ни произошло с тобой, одно останется неизменным – места для всей этой моральной чепухи в твоей голове не будет. Ты либо смиришься, либо нет – и это зависит не от выбора человека, а от его сущности. Так что не забивай свою головку этой идеалистической херней и не мни из себя мученика. В этой загадке все просто, как дважды два: это такая же математика, Никки. И ответа тут всего лишь два: умрет либо один, либо все трое. Так какой из них будет правильным, на твой взгляд? Кого ты выбросишь за борт?
- Я не…
- Скажи это, – неумолимо потребовал Малик. – Произнеси это вслух.
- Ты знаешь.
- Я-то знаю, – хохотнул мужчина, оттолкнувшись от стены, и приготовился спускаться дальше.
- Стой! – Николь едва заметно покачала головой. Малик был в каком-то метре от нее: протянув свободную руку, она почти смогла бы прикоснуться к нему, но… В какой-то момент мужчина стал недосягаем для нее. Он был обманчиво близко, но девушка вдруг почувствовала какую-то непонятную тоску; она чувствовала, что как бы она ни пыталась дотянуться, как бы она ни хотела дотронуться до хранителя, она не сможет этого сделать. Как бы близко к нему она ни подошла, как бы сильно ни тянулась к нему, все было бесполезно: в каком-то смысле, Малика уже не было. Словно мираж, призрак из параллельного мира, выглянувший из-за невидимой завесы, он был реален и нереален одновременно; он был совсем близко и, в то же время, очень и очень далеко. – Дэвид… Дэвид, ты… Стой. Просто, останься и… я все сделаю. Правда, я смогу. Ты не должен…
Она умоляюще протянула мужчине руку: ее подрагивающие пальцы замерли в нескольких сантиметрах от него. Малик улыбнулся и сочувственно-нежно посмотрел на девушку: впервые за долгие годы Николь встретила подобный взгляд. Его лицо было черным от ожогов, а не от земли, как в тот раз; его руки были измазаны кровью, а не грязью, как тогда; и сейчас они сидели не под сенью только что посаженного деревца, обмениваясь клятвами.
- Почему? – сокрушенно прошептала Николь, не желая опускать руку. Слезы огромными каплями наворачивались ей на глаза. – Почему все так? Я не понимаю, Дэвид…Почему??
Она упрямо продолжала тянуться вперед, предлагая мужчине руку.
- Просто останься, слышишь?! Останься!
- Мне жаль, – прохрипел Малик, поднеся свою здоровую руку к дрожащим пальцам девушки. Остановившись в паре миллиметре от них, она замерла на несколько секунд, а затем снова опустилась. – Мне, правда, очень…
