— Господа, Ваше Высочество, Мавра Егоровна, — пока всех перечислишь, умаешься. — Я не враг вам. Пока вы не стали врагом Отечеству моему возлюбленному, только лишь дружбы ищу с честными людьми. Но разве же можно упускать такую возможность для себя лично? Когда узнал, что один — французский шпион, иной уже сейчас у англичан берёт жалование, третий шведское войско на Отечество моё посылать желает… Как поступать велите?
Да. Вот так. Теперь они будут думать, кто же французский шпион, а кто у англичан деньги берёт… Узнал я этого мудреца с проступающими сединами. Алексей Петрович Бестужев-Рюмин собственной персоной. Ну а Лесток… Тут нет сомнений, за кого он [в иной реальности у Бестужева и Лестока в какой-то момент разошлись интересы, и были доказательства работы на Францию у Лестока, хотя его осудили, скорее, за то, что называл Елизавету некрасивой]
И тут Елизавету Петровну будто осенило:
— Вы же Норов! Определённо вы — Норов! Герой войны. Тот, кто и на море викторию имел, и под Данцигом тако же викторию имел!
Хотелось спросить про эту Вику, что я и в море, и в Данциге. Экий я затейник!
— Ну и как? Обласканы ли вы государыней за подвиги ваши? То ли получили, что заслуживаете? — Елизавета Петровна пошла в атаку.
Её бюст как будто бы увеличился в размерах, глаза стали более выразительными, глубокими, жаль, ножек не видно из-под юбок. Было бы неплохо и их оценить.
Но отставить юмор! Нужно думать и не упустить то, что уже может быть рядом. Мне нужны ресурсы, мне нужен статус. Я должен стать человеком, который что-то решает. Хочу решать, потому что я знаю, сколько возможностей было похерено в этом времени. Россия могла бы многие вопросы закрыть еще до середины века, и потратить куда как меньше человеческих жизней во всех передрягах, что ее еще ждут.
— Анна Иоанновна как государыня вольна поступать по своему разумению. И я, как вы говорите, был обласкан ею, — отвечал я Елизавете, силясь не сделать такой желанный шаг назад.
Есть всё-таки в этой женщине какая-то энергетика. Достались Елизавете гены от великого отца. Словно бы осязаемая аура начала распространяться вокруг и сжимать меня. Очень хотелось сделать шаг назад, но я сделал шаг вперёд. Если есть нужда идти, то ступай вперед, хоть бы и с обрыва. Недолго, но это же тоже полет!
Сомнительные всё-таки образы приходят в голову.
— А я вот такого героя одарила бы… — Елизавета сделала паузу, добавив в свою ауру ещё и невероятное количество томного шарма.
От неё просто разило похотью. Но зря она на меня вот так… Может быть, на кого-то другого эти распутные намёки и возымели бы действие, околдовали бы человека, но не на меня. Не сегодня. Ведь свежи ещё воспоминания о другой женщине, с которой я был буквально этой ночью, с которой рассчитываю быть и ночью следующей. Да и не любил я никогда женщин, ненасытных в любви, что все ищут приключений на свою — э-э… Да с разными мужчинами.
Но что? Она про подарки? Так и в нынешнем своем статусе одарить сможет.
— Ваше Высочество, так ведь второе моё желание — иметь возможность влиять на ведение хозяйства в одном из ваших поместий. Сие не требование. Мне должно доверить новый уклад ведения дел. Доход сверх того, что приносило имение — мой, но уменьшения серебра для вас, поверьте, не будет.
— Наглец! Окаян ежовый! Подлюка! — залаял на меня Разумовский.
Он явно был не в своём уме, и нисколько теперь не соответствовал фамилии. Впрочем… Он был пьян.
— Ваше Высочество, позволите наказать господина за резкие слова? — спросил я. — Лишь ваше светлейшее общество останавливает меня. Но я прошу, дозвольте!
Бить Разумовскому морду в присутствии царевны — наверное, это уже полностью дискредитировать себя. Да и может драка начаться. Я почти уверен в том, что смогу не только отбиться от двух бойцов, но и вовсе при помощи своих людей положить здесь всех. Да, только двое мужчин и были способны меня поцарапать. Разумовский пьян, Бестужев — явно не боец. Но не хотелось перечеркивать забрезживший успех. Примут ли здесь мои требования, завуалированные под прошения?
Понятно, чего Розуму неймётся. Это же он должен быть сейчас управляющим всеми поместьями Елизаветы Петровны, а у нее хватает земли. Денег не хватает, а земли с людишками — навалом. Еще батюшка надарил.
— Сударь, простите Алексея Григорьевича, — мило улыбнувшись, сказала Елизавета Петровна. — Осерчал он. Но есть чего! Вы врываетесь ко мне, угрожаете… Но, я соглашусь. Коли доход поместья будет не меньше, чем ранее — то беритесь! А что же третье?
— Покорнейше прошу продвигать меня по службе. У присутствующих здесь господ, — я посмотрел в сторону Бестужева-Рюмина, — есть влиятельные друзья. Господин Апраксин воно как в чинах шагает!
— Экий наглец! — усмехнулся будущий, но пока только лишь потенциальный канцлер Российской империи Алексей Петрович Бестужев-Рюмин.
