— Не извольте особо беспокоиться, господин саксонский посол, я уже скоро уезжаю. И есть вероятность, что надолго. Но не могу не признать, что мне не нравится ваша связь с Анной Леопольдовной. Матерью будущего русского императора, — отвечал я.
— Если моя дама сердца только намекнет мне, что вы неприличествующе смотрите на нее… Я буду вынужден. При всем при этом, я благодарен вам за тот вклад, что вы сделали в победу над Лещинским, ну и становления саксонского курфюрста королем Речи Посполитой, — сказал Леннар, взял два полных бокала с вином со стола, у которого и происходил разговор. — Выпьем же с вами!
Странный у нас разговор, на самом деле. Мы оба явно не питаем друг к другу будь каких светлых чувств, напротив, готовы сцепиться. Но сдерживаемся со всех сил.
Я выпил, нацепил на вилку кусок буженины, после отломал ломоть хлеба. Этикет не сказать, что тут властвовал. Все так ели, потому и мне не стоило манерничать. Как-то, будто случайно, но мы оказались с Леннаром по разные края стола. Так что мои подозрения, что и он не хочет ссоры, подтвердились. И все же…
— Сударь, не предложите ли мне вина? — как я не избегал Елизаветы, она меня настигла.
Женщина была в вызывающем красном платье с золотой вышивкой и зелеными вставками у подола. В волосы ее были заплетены какие-то украшения, деревяшки… Сложная конструкция, концепт которой явно был не понятен даже для того, кто такой ужас сотворил. Было сделано по принципу «что вижу вокруг, что вставляю в волосы». Это скорее не следованию французской моде, а непонятое подражание ей. Хотя… А много ли я видел в этом времени французских аристократок? Может они именно так и носят свои прически.
— Я бы предпочла еще раз… два… выпить шампанского вина, но увы… Поставщик не продает более его. А я сама бы отправилась в лавку и купила, — сыпала намеками Елизавета. — Сопроводите меня во дворец?
Я молча отошел от стола, завлекая за собой цесаревну.
— Вы знаете, что о нас уже говорят? Мои люди ничего не говорили. Нужно ли было нам рассказывать свету о связи? — почти что шепотом, но требовательно говорил я.
Правда, при этом старался сохранять выражение лица приветливое, даже подобострастное.
— Пошли, мой Зевс! — сказала Елизавета и сама направилась в сторону от скопления народа.
Уже через десять минут, как подростки, у которых дома родители, но природа неизменно требует, целовались в кустах. Это было интересно, даже приятно, как и блуждания наших рук по телам. Но я не ушел всем своим сознанием в этот процесс, не воспылал страстью той, что была с Мартой. Даже той, что была у меня с Елизаветой у меня дома. Напряжение, неудобство присутствия множества людей, когда кто-то, да заметил наше уединение, не проходили.
— Господа, прием у Ея Величества начинается! Просим во дворец! — будто бы в гарнитуру получив приказ, одновременно начали зазывать слуги.
Что ж… Посмотрим чему меня научил учитель танцев. А завтра посмотрим, чему научил мастер Манчини. А красиво живу! Сегодня бал, завтра дуэль, послезавтра вполне возможно, что и война.
— Ты боишься огласки? — спросила Елизавета Петровна, поправляя своё платье.
— Нет, — соврал я. — Пусть завидуют!
А в голове то и дело крутилась фамилия Шубина, сосланного, в том числе и за связь с Елизаветой, на Камчатку. Буду стараться оставаться осторожным. Но где же мои преференции от того, что я с Елизаветой?
— У вас, Ваше Высочество, были мысли, как можно помочь мне продвигаться в чинах? — спросил я, также поправляя свой мундир.
— Я уже имела разговор с Андреем Ивановичем Ушаковым. Он представил реляцию о вашем участии в поимке шпионов, — сказала Елизавета Петровна.
Пока что я промолчал, да и кивнул только едва заметно. Если и дальше цесаревна будет прикрываться действиями других людей, то, скорее всего, мне придётся пересмотреть отношение к ней. Ушаков-то и без того должен был написать о моём участии в операции.
К Летнему дворцу мы подходили раздельно. Всё-таки нужно было соблюдать хоть какие-то приличия, даже несмотря на то, что весь двор знает о нашей связи с Елизаветой. Внутри уже была слышна музыка, скорее всего, играл тот же оркестр, что и в Летнем саду. Звучал первый менуэт. Но лишь четыре пары исполняли все те движения, которые мне вдалбливал мой учитель танцев.
Среди них я не увидел ни одного выдающегося танцора. Так что сильно опозориться мне не суждено.
От автора:
1973 год. СССР. Можно ли исправить то, что раньше казалось непоправимым? Можно! Для этого стране и советским людям нужен новый герой. Его имя… https://author.today/reader/353839/3256279
Недавно снимали бал Сатаны, когда 300 самых красивых манекенщиц и стриптизерш города Санкт-Петербурга ходили голыми вокруг меня одного, одетого. Это были самые сложные съемки!
Александр Абдулов
Петербург. Летний дворец.
2 июля 1734
— Стало быть, вы, Норов, уже капитан гвардии, — констатировал факт Миних.
— Так точно, ваше высокопревосходительство! — бодро ответил я.
