Однако то все разговоры. А вот по весне начали поступать сведения о том, что шведы задерживают всех псковских купцов по самым надуманным обвинениям и причинам. И происходит это повсеместно. Задержанных препровождают либо в Дерпт, либо в Нарву. Суда арестовывают и ставят у причалов. Торговлишка умирала.
И вновь поползли слухи о несговорчивости боярина Карпова. Да еще и на фоне того, что уж его-то товар никто не трогает. Подумаешь, тот ходит под новгородским флагом. Это не имеет значения.
Стоит ли говорить о том, что совет бояр совещался чуть не круглые сутки, стараясь выработать хоть какое-то приемлемое решение. Оно бы проще пареной репы взять Ивана за горло и заставить решить вопрос со шведами. Но…
Во-первых, одних только налогов от мануфактур и заводов Карпова шло не меньше пятидесяти тысяч, что для казны Пскова было значительной суммой. Во-вторых, да, все претензии крутятся вокруг Карпова, но ведь, по сути-то, он прав, и думать им нужно не о шведском благе, а о пользе Пскова. Вот так, за здорово живешь, прогибаться, даже перед одной из сильнейших держав Европы? Да долго ли тогда вообще стоять Пскову? Ну и, в-третьих, убытки-то от умершей торговли несут купцы. До простого люда те беды не вдруг докатятся, а потому нечего и гадать – пожелай бояре и купцы сдать Карпова, его поддержит большое вече.
– Совет объявляю открытым, – произнес глава собрания боярин Офросимов.
Обвел всех взглядом, тяжко вздохнул, после чего устало опустился на лавку. Хотя, казалось бы, заседание только началось. Н-да. А как еще выглядеть, коли ситуация очень даже серьезная, а единства среди бояр нет. Да что единства, даже москвичи меж собой никак уговориться не могут. А они ить собой представляют большинство. Горячинов теперь как-то на особицу, никак не решит, к кому примкнуть. Пятницкий – тот с Карповым, но…
Странные они какие-то единомышленники. Ефим Ильич отстаивает свое мнение, мол, ответ должен быть адекватным. Настаивает на выводе в Чудское озеро ладей с воинами на борту, дабы перехватывать шведские суда и мешать их торговле. А вот Карпов просто молчит.
– Итак, бояре, кто что удумал за прошедшую ночь? Кто хочет высказаться первым?
– Позволь, Сергей Гаврилович? – вдруг отозвался Карпов.
– Изволь, Иван Архипович.
– Уважаемый совет, рад сообщить вам о том, что вопрос с захваченными псковскими купцами в Нарве благополучно разрешился. Все они целы, невредимы и сейчас уж направляются в Псков. На своих ладьях и со своим товаром. Хотя, боюсь, с торговлей в этом году все же будет тяжко. Но тут уж ничего не поделать.
– О чем это ты, Иван Архипович? – удивился Офросимов.
– Да так. Я тут подумал, коли кто-то навязывает тебе свою волю и никакие разумные доводы на него не действуют, то не помешает разок засветить ему в зубы. Вчера мой полк взял штурмом Нарву, и город теперь находится под моей властью. Купцы освобождены.
– Но как?
– О чем он говорит?
– Это же война! – тут же загомонили бояре.
Лиза имела полное право присутствовать на совете бояр, хотя даже на малое вече ей уже ходу не было. А потому внимательно смотрела на Карпова, неосознанно восхищаясь этим молодым мужчиной. Как там про него сказал Пятницкий – шведам было бы куда лучше, если бы Карпов хоть что-то говорил? И правда лучше.
Нет, она конечно же ожидала от него какого-то болезненного для противника выпада. Уж такой он человек. Но чтобы учудить такое! Нарва еще не успела стать самой непреступной твердыней Европы, которую из нее старались создать шведы. Тем не менее разгрызть этот орешек без целой армии и длительной осады было нереально.
А тут. Один полк, и… А сколько Карпову вообще потребовалось времени на захват Нарвы? Если припомнить, как он действовал против турок, то наверняка не так чтобы и много. Хм. И не ему вовсе, а его людям. Потому как сам боярин не покидал Псков ни на один день.
– Спокойно, уважаемый совет. Спокойно, – подняв вверх руку, призвал Иван. – Ничего страшного не стряслось. Ну мало ли какие случаются пограничные конфликты. Порой бывает и так, что города переходят от одних к другим.
– Ты это о чем сейчас вещаешь, Иван Архипович? – с нескрываемым удивлением поинтересовался боярин Барановский.
– О том, что не в моих правилах возвращать то, что было взято в бою. Придя в Нарву однажды, я не собираюсь оттуда уходить. И для Пскова в том прямая выгода.
– В чем выгода? О каком конфликте ты тут вещаешь? Твое нападение может обернуться для нас большой войной, – возмутился Севрюгин.
– Да какая большая война, – перебил его Горячинов. – Нешто мы против шведа устоим? Уж к осени вся псковская земля под ним будет. И Новгород руку помощи нам не протянет. Потому как обозлены они на нас безмерно за выходку с их уважаемым купцом.
– А еще тем, что Псков нынче от Новгорода в еще меньшей степени зависим да клал на них вприсядку, – не сдержавшись, зло выплюнул боярин Севрюгин.
