– Прости, Елизавета Дмитриевна, но меня никто сюда не отправлял. Вот без вины в темницу – это да, бросили. Когда вынулся оттуда, решил убраться подальше в Сибирь. И было мне откровенно без разницы, с чьей помощью. Да только убедила меня Ирина Васильевна, что одна ты тут пропадешь. И супруг твой тебя не убережет, коли бояре увидят в тебе противника, а не союзницу.
– То мне ведомо.
– Ну так то была единственная причина, отчего я направился в Псков, а не в Сибирь. Служить Николаю я уже не желал и сейчас не желаю. Потому как плату дальними гарнизонами да темницей за верную службу считаю неправильной. Уж прости, не бахвальства ради говорю, но забивать кованые гвозди микроскопом тончайшей работы – глупость несусветная.
– А ты, стало быть, микроскоп? – устраиваясь на стуле и откидываясь на высокую спинку, с ухмылкой поинтересовалась она.
– Говорю же, выглядит как бахвальство, – пожав плечами, совершенно спокойно ответил Иван.
– Ну, твои интриги никак не назвать тонкими и изящными. Скорее они прямолинейные и грубые. Ход с госпиталем, лекарскими домами и школами можно было бы назвать тонким. Но ить от тебя тут, почитай, ничего и нет. Подглядел у иезуитов и повторил с небольшими отличиями.
– Хм. Твоя правда. Тут я все повторил. Но вишь ли, какое дело: иные умники не рассмотрели доброго зерна в их трудах, как и заложенной под древние устои мины. Ни тогда не увидели, ни сейчас не зрят. И брат твой – не исключение. Но ведь я вовсе не об этом говорил, Елизавета Дмитриевна. Посмотри, сколько новинок выходит из-под моих рук. И ведь все это можно обернуть на пользу не только мне лично, но и государству. Не зависеть от товаров, поставляемых иноземцами. Ить было дело, что то же железо шло на Русь из Швеции. А теперь своим обходится. Ружья, кои закупаются по грабительской цене и кои моя мастерская выделывала куда дешевле. И так во многом. А кареты и экипажи, что ладятся на моем каретном заводе? Где еще что-либо подобное ты видела? Так что не бахвальство это, а правда.
– И потому ты решил более ни от кого не зависеть?
– Полностью быть на особицу невозможно. Но сделать так, чтобы я сам определял свою судьбу, мне вполне по силам. И для этого потребен сильный и независимый Псков, дружественный Москве.
– Отчего же не сам по себе? Эвон как ты знатно раздаешь зуботычины.
– Раздаю. Но это только поначалу. Наподдам я сегодня шведам так, что они только юшкой кровавой утрутся. Но завтра на мои новинки они придумают свои, на мою тактику ответят своей. А потом сомнут маленькое, но гордое государство. В одиночку тут не выстоять. Но ведь можно быть союзником большого и сильного соседа. Пусть старшего брата. Чего уж тут кобениться, коли так оно и есть. Но жить своим укладом, не во вред, а на пользу как себе, так и союзнику.
– Русскому царству?
– Ему, конечно.
– А с ляхами чего заигрываешь?
– Ну так два друга всяко лучше одного, – слегка разведя руками, ответил Иван.
– Думаешь, они нам могут стать друзьями?
– Дружить с сильным не зазорно. А уж коли можно получить выгоду, так и подавно, – не стал открывать всех карт Иван. – А вообще, Елизавета Дмитриевна, я ить твой завет выполняю, а ты меня упрекнуть в чем-то хочешь.
– Мой завет? – растерялась молодая женщина.
– Забыла? Сама ить сказывала, чтобы я не затягивал, добивался больших высот, дабы быть достойным тебя.
– Но я… – зарделась от этого упоминания Лиза.
– Понимаю. Сказано это было по молодости да по горячности. Но я старался. Эвон всего-то за пять лет с того разговора в бояре выбился, – с задорной улыбкой произнес он, окончательно вгоняя ее в краску. А потом вдруг стал серьезным: – Прости, великая княгиня. Более о том я не напомню. А брату можешь так и отписать: пусть я и не считаю себя обязанным выполнять данную ранее присягу, Русскому царству я не враг.
– Погоди, – вдруг спохватилась она. – Значит, говоришь, договариваются с сильным. А уж не приложил ли и ты руку к тому, чтобы новгородская дружина оказалась под Великими Луками?
– Николай Дмитриевич не станет воевать новгородцев, – не стал отрицать Иван. – Иначе пустит прахом долгие годы трудов по бескровному присоединению новгородской земли к Русскому царству. Стало быть, начнет их увещевать. Они на уговоры не поддадутся. И тогда ему останется договариваться о проходе войск через земли Великого княжества Литовского и Инфлянтское воеводство. А для начала дождаться, чтобы еще псковское вече попросило о помощи. Словом, пока мои противники и Николай договорятся хоть до чего-нибудь, все будет кончено.
– И ты говоришь, что не силен в интригах?
– Да какая тут интрига. Это всего лишь тактика.
– Или стратегия?
– Сомнительно. Хотя, пожалуй, ты все же права. Но все одно не интрига.
– Иван Архипович, а как ты умудрился так быстро перебросить к Нарве весь свой полк? Да еще и, как я поняла, с припасами?
– По рекам и озерам, – буднично, как о само собой разумеющемся, ответил Карпов.
– Но это невозможно. Были бы какие-то слухи, разговоры. А тут ничего. Вообще ничего.
