— Анри… — Франц поймал его за руку и прижал к своей груди, наконец-то осмелившись заглянуть в эти необыкновенные синие глаза. — Не уходи… — набравшись смелости, попросил он. И почему он так робел перед ним? Он ведь никогда не испытывал проблем в общении с мужчинами… — Останься со мной, Анри. Пожалуйста.
После секундной паузы граф мягко улыбнулся и кивнул.
— Конечно. Я буду рядом. — Сел на край постели, осторожно отняв руку, чтобы снова прикоснуться к золотым локонам.
«Люблю твои волосы. В них живет солнце».
— Спи крепко, Франц. Я буду охранять твой сон.
========== Глава III ==========
Франц
Из Лондона мы выбирались в спешке. Анри заказал для нас простой, неприметный экипаж, кэб, без каких-либо особых примет. Мы ехали в Дувр; возница, не щадя, погонял лошадей, спеша выбраться из города до закрытия ворот. А я, как дурак, прижимался к Анри, льнул к его плечу под предлогом того, что мне холодно, и едва ли не мурлыкал от удовольствия, наслаждаясь его запахом, теплом его тела, одеколоном… Все в этом мужчине завораживало меня. От белоснежной кожи, видневшейся в вороте распахнутого плаща, до запаха его кожаных перчаток. От него пахло так разно… Кожей, шелковой тканью, терпким, едва уловимым ароматом мужского одеколона… и лесными яблоками. Я ехал, прижимаясь к нему как котенок, и мне казалось, что никогда в жизни я не забуду этого запаха. Именно в тот момент я решил, что сделаю его своим фаворитом и покровителем, чего бы мне того ни стоило. Я был тогда так самоуверен… Моя история, наверное, начиналась лишь в тот момент, когда это безрассудное решение созрело в моей голове. Больше всего на свете я желал отдаться графу Анри де Монморанси. Два часа в тесном салоне кэба наедине с ним и его запахом заставили меня опьянеть. Я, словно напившись самого дорогого и крепкого вина, сидел, прильнув к нему, закрыв глаза и положив голову на его плечо. И я готов был поклясться тогда… да и сейчас тоже, что мне никогда еще не было так хорошо. Так что когда пришло время выходить из кэба, я не сумел сдержать разочарованного вздоха. Анри посмотрел на меня так понимающе, что от этого взгляда я буквально почувствовал, как по всему моему телу пробежала стая мурашек. Мне показалось в тот миг, что он знает обо мне все, даже может читать мои мысли. Потом, спустя много лет, я понял, что почти не ошибся.
Корабль также принадлежал графу де Монморанси. Признаться честно, я никогда раньше им не интересовался, потому что так редко видел, несмотря на то, что он был самым приближенным помощником моего дяди, короля Франции Людовика XIV. Анри присутствовал не на всех балах, и в карауле дяди его тоже не было. Мне всегда думалось, что дядя посылает его на какие-то другие задания… И, как обычно, мои предположения оказались верны. В те редкие минуты, когда я видел его, он всегда находился в окружении придворных дам и молоденьких мальчишек, что смотрели на него влюбленными взглядами. Они флиртовали и заигрывали с ним, добивались его внимания, жеманно кокетничая и хлопая накрашенными ресницами. Эти глупые курицы всегда раздражали меня. Я, может быть, взял бы себе на заметку этого изысканного и блистательного аристократа, но он слишком часто и надолго пропадал, чтобы я успел присмотреться к нему получше.
Но так было лишь до этого момента, когда сей блистательный великосветский граф Анри де Монморанси спас мою королевскую шкурку.
Мы плыли всю ночь и причалили к берегам Франции ближе к десяти часам утра. Нас уже встречал отряд мушкетеров. При виде меня и Анри они подняли свои мушкеты, отдавая честь. Но я подозреваю, что честь они отдавали отнюдь не мне. Анри кивнул им. Кто-то подвел для меня моего белого и самого любимого жеребца Облачко. Граф помог мне усесться верхом, а сам вскочил на свою лошадь. У Анри оказалась изящная золотистая кобылка. Такие стоили дорого, и достать их было сложно. Я довольно часто видел это чудо в конюшне, но не знал, чья она. А теперь узнал.
Анри сопроводил меня до дворца и дальше, до кабинета дяди. Людовик уже немного успокоился, но, судя по всему, лишь недавно был в ярости и не спал всю ночь. Дядя встречал нас в халате, вышагивая из одного угла кабинета в другой по диагонали.
— Француа! — налетев на меня как ураган, сиятельный монарх сначала прижал меня к своей могучей груди так, что мои тонкие, хрупкие косточки затрещали, как мне показалось, а потом, разъяренно уставившись в мое лицо, разразился гневной тирадой: — Когда я велю что-то делать, значит, так и надо делать! Тебя могли убить, ранить, пытать, в конце концов! Ты хоть знаешь, что могло бы произойти, если бы не Анри?! Я тут чуть не сошел с ума! Все, ты неделю не выйдешь из своей спальни, никаких приемов и балов, я приставлю к тебе охрану из пяти… нет, десяти мушкетеров!
Я еще ниже опустил голову, кусая свои губы. Мучительно хотелось расплакаться, и слезы уже позорно закипали в глазах. Ненавижу, когда причиной дядиного огорчения становлюсь я. Было обидно, что я так глупо попался на крючок, не взяв с собой верных мушкетеров, как велел дядя, и тем самым заставил его так переживать.
