— Не думаю, что столь крайние меры необходимы, — вдруг мягко вмешался граф, кладя теплую ладонь на мое плечо.
Я, не удержавшись, поднял голову, чтобы взглянуть в его лицо. Он ободряюще улыбнулся мне, коротко глянув, и незаметно для дяди смахнул с моей щеки слезинку большим пальцем. Его руки были в тонких бархатных перчатках, и на секунду я испытал жгучее разочарование, что не ощутил его прикосновение сполна.
Машинально облизнув губы, я снова опустил голову, а Анри продолжил, улыбаясь своей мягкой, понимающей и всезнающей улыбкой:
— Ваше величество, все ведь обошлось. Не стоит давить на маленького принца, он и так пережил немалое потрясение. Я думаю, Франц все еще в шоке. Это ведь было первое покушение на его жизнь. Больше всего ему сейчас требуется длительный отдых и поддержка.
Как ни странно, мой дядя почти тут же успокоился и важно кивнул.
— Да. Да, конечно, ты прав, Анри. Отведи Француа, пожалуйста, в его покои и проследи за тем, чтобы его хорошо охраняли. А потом возвращайся, я должен обсудить с тобой кое-что.
Граф де Монморанси отвесил королю легкий, изящный поклон и выпрямился.
— Как прикажете, ваше величество. Идемте, Франц.
Мягко взяв за локоть, граф вывел меня из кабинета дяди. Мы шли по длинным коридорам Пале-Рояль в полнейшей тишине, пока я не начал всхлипывать. Черт, я действительно пережил потрясение! Я не ожидал такого… Но… больше всего в этой отвратительной истории меня зацепил сам граф, и я, наверное, даже был благодарен тогда Бэкингему за мое похищение. Так я сблизился с графом Анри де Монморанси.
— Не плачь, Франц, — Анри остановился у очередного окна, в которое радостно светило ослепительное солнце. Обнял меня, прижимая к своей груди, и я охотно прильнул щекой к мягкой ткани его плаща, жадно вдыхая этот обворожительный запах. Он гладил меня по голове, как маленького. Я никогда терпеть этого не мог, но не в этот раз. Я не любил, когда ко мне обращаются, как к маленькому, но с ним… я действительно ощущал себя глупым ребенком. Я почувствовал, как его губы коснулись моих волос, ощутил легкое дыхание на своей щеке… И черт… Я почувствовал, что позорно возбуждаюсь. Со мной еще никогда такого не было!
Судорожно вздохнув, я уперся ладонями в его грудь и отстранился, пока он ничего не понял. Собрав всю свою волю в кулак, я поднял голову, слегка вздернув подбородок, и улыбнулся дрожащими губами.
— Спасибо вам, ваша светлость…
— Анри, — мягко поправил он меня, и я, неуверенно кивнув, продолжил, — спасибо вам за то, что спасли мою жизнь. Если бы не вы, я бы точно погиб…
Тогда мне казалось, что такие слова достойны наследника трона, что я произношу их гордо и царственно, как подобает наследнику, которого спасли. Мне еще подумалось, что я должен дать графу в знак своей признательности что-нибудь, что принадлежит мне, шейный платок или… Ну, как в старых сказках про рыцарей и их леди. И я действительно снял с шеи шелковый зеленый платок и протянул ему.
Он глянул на меня так мягко и вместе с тем насмешливо, что я вмиг почувствовал себя глупым мальчишкой и понял, что в моих словах больше пафоса, чем благодарности. Однако же, имея безупречное воспитание и являясь джентльменом до мозга костей, он принял мой «дар» с элегантной изящностью рыцаря, взяв шейный платочек и на миг коснувшись моих пальцев своими. Перед этим он снял перчатку, словно выказывая мне своей уважение, и слегка склонил голову.
— Благодарю, мой принц, — тихо ответил он, взяв платочек, и поцеловал мои пальцы.
Его губы на долгое мгновение задержались на моей руке, и целых шесть ударов своего сердца я ощущал на своей коже мягкое, бархатное прикосновение его губ, теплое, волнующее дыхание и проникновенный взгляд синих глаз.
Сердце застучало быстрее, и мне казалось, что он услышал это.
— Мы… — Я облизнул губы. — Мы уже пришли, — чересчур поспешно отняв свою руку, пробормотал я, чувствуя, что еще секунда, и я бы точно бросился ему на шею тогда, умоляя поцеловать, если не больше. — Еще раз спасибо… И… надеюсь на скорую встречу, — скомкано попрощался я и юркнул в спасительную прохладу своей спальни, едва стражники открыли передо мной двери.
И все равно мне казалось, что даже через эту надежную деревянную преграду я чувствую его взгляд на себе. Может, он стоит там и смотрит? Я прижался к двери спиной и медленно осел на пол, прижимая ладонь к груди, словно хотел унять бешеное сердцебиение. Кажется, я действительно влюбился.
