В ту ночь я мало спал, ворочался в постели, ерзая и комкая простыни. Все, что мне снилось — неясные и смутные образы, я ощущал чьи-то прикосновения, губы, взгляд сапфировых глаз… И проснулся чуть позже рассвета, совсем не выспавшийся, возбужденный, в удушливых объятиях влажных простыней. Чувствуя себя совершенно разбитым, но почему-то счастливым, я вскочил с кровати и прошлепал босыми ногами к окну. Распахнув его настежь, всей грудью вдохнул чистый и свежий утренний воздух, наполненный густым, тяжелым ароматом роз, мгновенно вскружившим мне голову. Я снова вспомнил об Анри и о своём глупом, опрометчивом и таком высокомерном поступке. Вздохнув, опустил голову… И каково же было мое удивление, когда я обнаружил под своим окном огромный пышный куст белых роз, которые тянулись прямо ко мне в ладони. Шипов не было, и я, протянув руку, коснулся нежных белоснежных лепестков, обведя их края указательным пальцем. Они были прекрасны. Мягкий, утонченный аромат напоминал об Анри, его губах и завораживающем взгляде. Я снова почувствовал, как глупое сердечко ускоряет свой ритм. И я, не удержавшись, перегнулся через оконную раму, почти полностью свесившись с окна, рискуя упасть вниз головой, поцеловал белые лепестки, жадно вдохнув их густой, чуть терпкий аромат.
— Анри…
В тот момент я понял, что выбор был окончательно сделан. Я хотел, чтобы именно Анри стал моим возлюбленным.
========== Глава IV ==========
Франц
К моему сильнейшему разочарованию, я не увидел моего графа ни на следующий день, ни на послеследующий. Три дня пролетели для меня как в тумане, ночами я метался от неудовлетворенного желания, которое в эти дни было необыкновенно сильным, а днями маялся от скуки и безделья, не зная, чем бы себя занять, слонялся по дворцу, как неприкаянный, втайне надеясь встретить Анри. Однако маленький лучик радости озарил эти бесконечные семьдесят два часа. Утром третьего дня я проснулся ближе к девяти часам, сонный и взъерошенный. Летними ночами я всегда спал с распахнутыми окнами. Тогда я постоянно открывал их, чтобы наслаждаться запахом белых роз. Мне не верилось, что блистательный граф явился под мои окна, дабы самому выполнить мое дерзкое пожелание. Не верилось до тех пор, пока я не увидел на столике возле своего ложа небольшую шкатулку, покрытую бархатом и украшенную драгоценными камнями столь затейливо и мило, что я минут пять просто любовался сиянием сапфиров, изумрудов и рубинов в лучах утреннего солнца. Не менее приятный сюрприз ожидал меня внутри — шкатулка оказалась наполнена ворохом разноцветных ленточек из атласа и шелка, и во всем этом пестром разнообразии покоилась маленькая бриллиантовая заколка для волос.
Я все еще прекрасно помню, как мои щеки покрылись румянцем. Мне показалось, Анри знает все мои тайные помыслы. Я был падок на такие побрякушки, как сорока, и коллекционировал все эти украшения. Полки моей прикроватной тумбочки были забиты подобными вещами. Я почти два часа любовался этой заколкой, вертелся у зеркала, собирая волосы то так, то эдак… Я был маленьким, высокомерным, эгоистичным, падким на лесть, влюбчивым, ветреным, очаровательным мальчишкой, считавшим, что в его руках играет солнце…
Вечером того же дня дядя разрешил мне наконец появиться в придворной зале на вечернем балу. Я был несказанно счастлив, потому что для меня в ту пору сущим наказанием было не показаться на балу в своем очередном прекрасном наряде и не иметь возможности вскружить голову всему залу, как мужчинам, так и женщинам, а мальчишек и юных леди заставить пылать от зависти к моей красоте, молодости, богатству и положению. Что поделать, мне было тринадцать, и я был так юн и дерзок. То была моя вечная весна, моя цветущая юность.
Так что вечером я вышел в новом наряде, который заказал себе еще в день тринадцатилетия. Весь в белом шелке и с заколкой Анри в волосах, которые я собрал в высокий конский хвост, я чувствовал себя в тот вечер самым желанным и самым прекрасным, и мне казалось, что все смотрят только на меня, не в силах оторвать взгляда. Впрочем, возможно, так оно и было.
Я веселился, пил вино, танцевал с изысканными кабальеро, флиртовал и отдыхал от души… Ровно до тех пор, пока не увидел в толпе элегантно одетых леди и джентльменов его.
