– Достала одну такую. Ее люди уперлись на той позиции, которая мне не подходит. Я никому не дам шесть процентов от сбора. Кстати, запомни для себя на будущее, Сэм: я никому не даю полной воли, я не торгуюсь процентами от полного сбора и никому не доверяю окончательный монтаж.
Она поставила ему сто тысяч, согласно первому черновику сценария, и еще три сотни тысяч в резерв, если у них и дальше пойдет фильм под его режиссурой. Ясно было, что он продешевил, но его прыщавый агент сразу заткнулся, когда она пригрозила, что вообще уйдет. Сэм не знал, что у нее есть целые четверть миллиона, которые она тоже планировала бросить на новый фильм. Деньги пойдут на киноафиши и анонсы о новой захватывающей роли Майкла Маклейна, думала она. Так что пригодятся.
– Прошу тебя, дай мне сделать последний монтаж? – ласково-преласково попросил Сэм.
Этот вопрос поднимался каждый день, и дело доходило до жарких споров.
– Со времени «Небесных ворот» ни одному режиссеру не доверяют последний монтаж.
– А Вуди Аллену?
Она удивленно посмотрела на него и сказала:
– Если перефразировать сенатора Бентсена, то «ты, Сэм, не Вуди Аллен».
– О, у меня в контракте больше полномочий.
– Я бы на твоем месте не была так в этом уверена, – отозвалась она. – Ну что еще? Может, плавно переведем наш разговор в постельное русло и трахнемся наконец?
– Не следует мешать бизнес с удовольствием, – улыбнувшись, сказал он.
– Не следует, но тебе придется. Но не сейчас. Сейчас – только удовольствие, – сказала она, берясь одной рукой за выключатель телевизора, а другую протягивая к ширинке на шортах Сэма.
После вечера у Ары Сагарьяна, где Джан увидела Нейла, она предприняла все возможные попытки для того, чтобы разыскать его. Но делала это, разумеется, не в открытую. Для начала позвонила в адресное бюро, но там не нашли его номера телефона. Затем полистала справочник. Ничего не нашла и в нем. Тогда она отправилась в центральную лос-анджелесскую библиотеку и стала там искать Морелли в прошлогоднем справочнике – безрезультатно. Она перерыла уйму других книг, вышедших за последние годы, но и там потерпела неудачу. Неужели у него был незарегистрированный телефон? Или, хуже того, – неужели вообще не было никакого телефона?.. Временно потерявший работу актер без телефона уже считался навсегда потерявшим работу актером, бывшим актером. Неужели Нейл сдался?
Тогда Джан решила позвонить в специальную службу, через которую хотела оставить послание для Нейла Морелли. Но и тут ничего не получилось. После нескольких бессонных ночей, проведенных за списками зарегистрированных абонентов этих служб, погасла последняя надежда. Она устала от своих бесплодных поисков. Это ее угнетало. Она уже ненавидела эти больше страницы, испещренные мелким справочным текстом и колонками ненужных ей номеров телефонов.
Она скучала по Нейлу и беспокоилась за него. Но порой она задавалась вопросом: а что она будет делать, если все же удастся его разыскать? Позволит она себе открыться перед ним? Нет, ей казалось, что этого она ни за что не сделает. Но, может, ей удастся помочь ему инкогнито? Например, она могла бы послать ему денег. Или упросить Марти использовать Нейла в какой-нибудь маленькой роли.
Она жалела, что у нее теперь нет такого друга, как Нейл. Пит был добр к ней, но у них было так мало общего. Он был дружелюбен по отношению к ней, но не был другом. Шарлин тоже была дружелюбна, но она казалась Джан ограниченной. Джан поняла, что, по сути, она замкнута в одиночестве. Ей не хватало острых замечаний и метких реплик Нейла, любовной болтовни с Молли, глубоких и серьезных разговоров, которые когда-то были у нее с Сэмом.
Конечно, она в последнее время постоянно чувствовала приятно щекочущее волнение: приближалась премьера ее шоу. Но она прекрасно осознавала, что жизнь после работы у нее пуста и тускла. Собственно, ее и не было как таковой. А работа, в ритм которой она уже давно вошла, стала для Джан со временем обыкновенной рутиной.
