— Значит, ты хочешь сказать, что, если мужчина хочет, чтобы его плотские желания были полностью удовлетворены, он должен искать себе сексуальных партнеров среди мужчин? — чрезвычайно серьезно осведомился Сулла.
— О-о! — воскликнул Варрон. Его передернуло, словно проткнутую многоножку. — Нет, Луций Корнелий, конечно нет! Определенно нет!
— Тогда что же делать приличному женатому человеку?
— Я плохо знаком с природой человека и не могу отвечать на такие вопросы. У меня нет ни знаний, ни опыта! — невнятно пробормотал Варрон, отчаянно пожалев, что пришел к этому неудобному человеку, задающему столь неудобные вопросы.
Трудность заключалась в том, что с тех самых пор, когда Варрон смазывал разлагающееся лицо Суллы лечебной мазью, Сулла очень привязался к нему и обижался, если Варрон не навещал его.
— Успокойся, Варрон, я просто тебя дразнил! — засмеялся Сулла.
— От тебя не знаешь, чего ожидать, Луций Корнелий.
Облизав пересохшие губы, Варрон стал в уме прикидывать, как лучше заговорить о прибытии Помпея. Будучи неглупым человеком, Варрон очень хорошо понимал, что чувства Суллы к Помпею неоднозначны.
— Я слышал, — заговорил Сулла, ничего не зная об усиленной мысленной работе Варрона, — что Варрону Лукуллу удалось отделаться от своей приемной сестры, твоей кузины, насколько мне известно.
— Ты имеешь в виду Теренцию? — Лицо Варрона посветлело. — О да! Вот это удача!
— Уже давно не случалось, чтобы такой богатой женщине, как Теренция, было столь трудно отыскать себе мужа, — сказал улыбающийся Сулла, обожавший сплетни.
— Это не совсем та ситуация, — отозвался Варрон, стараясь потянуть время. — Всегда можно найти мужчину, который захочет жениться на богатой женщине. Беда Теренции — страшнейшая мегера, уверяю тебя! — всегда заключалась в том, что она отказывалась даже смотреть на мужчину, которого подбирала для нее семья.
Улыбка Суллы стала шире:
— Она предпочитала оставаться дома и делать кошмаром жизнь Варрона Лукулла, хочешь ты сказать?
— Возможно. Хотя, думаю, она по-своему любит его. Ее природа подкачала. И что же ей делать, если она родилась такой?
— Тогда что же произошло? Любовь с первого взгляда?
— Конечно, нет. Брак был предложен нашим другом Титом Помпонием, которого теперь зовут Аттиком из-за его увлечения Афинами. Очевидно, он и Марк Туллий Цицерон знают друг друга уже много лет. С тех пор как ты управляешь Римом, Луций Корнелий, Аттик посещает Рим по крайней мере раз в год.
— Я знаю это, — сказал Сулла, которого финансовые махинации Аттика тревожили не больше, чем выходки Красса, просто способ, которым Красс манипулировал проскрипциями в своих интересах, вызвал немилость Суллы к нему.
— Во всяком случае, правовая репутация Цицерона стремительно пошла вверх. А с ней — и его амбиции. Но его кошелек пуст. Ему требовалось жениться на наследнице, хотя внешне это было обставлено так, словно он подыскивал себе одну из тех крайне посредственных девушек, которых в изобилии производят наши менее полезные плутократы. Тогда Аттик и предложил ему Теренцию. — Варрон остановился и с любопытством посмотрел на Суллу. — Ты знаешь Марка Туллия Цицерона?
— Очень хорошо. Еще когда он был мальчишкой. Мой покойный сын — они были ровесниками — дружил с ним. Тогда его считали необыкновенно одаренным. А в период между смертью моего сына и делом Секста Росция из Америи он был моим контуберналом в Кампании во время Италийской войны. Возраст не изменил его. Он просто нашел для себя подходящую сферу деятельности. Он педантичен, у него хорошая речь и сознание своей значимости. Качества, которые полезны ему как адвокату! Однако признаю, он говорит убедительно. И умен! Его большая вина заключается в том, что он родственник Гая Мария. Они оба из Арпина.
Варрон кивнул:
— Аттик обратился к Варрону Лукуллу, который согласился способствовать союзу Цицерона с Теренцией. И, к своему удивлению, она попросила устроить ей встречу с Цицероном. Она слышала о его успехах в судах и объявила Варрону Лукуллу, что — да, намерена выйти замуж за человека, который способен прославиться. Цицерон, сказала она, может оказаться именно таким человеком.
— И каково ее приданое?
— Огромное! Двести талантов.
— Очередь претендентов должна была обогнуть квартал вокруг ее дома и состоять сплошь из очень симпатичных парней. Я начинаю уважать Теренцию, если она устояла против самых опытных охотников за приданым, — заметил Сулла.
— Теренция безобразна, — пояснил Варрон. — Она вечно в дурном настроении. Сварливая и скупая мегера. Ей двадцать один год, и она до сих пор оставалась одна. Я знаю, предполагается, что девушки должны подчиняться pater families и выходить замуж за того, кого им выберут. Но нет такого мужчины — ни в мире живых, ни в царстве Гадеса! — который мог бы приказать Теренции сделать то, чего она не хочет.
— А бедный Варрон Лукулл такой хороший человек, — заметил Сулла, которого все это забавляло.
— Вот именно!
— Значит, Теренция встретилась с Цицероном?
— Встретилась и согласилась выйти за него замуж.
— Счастливчик Цицерон! Любимчик Фортуны. Ее деньги очень пригодятся ему.
